Гнёт Луны
Шрифт:
— Волки!
— Собаки! — завыла Илона, скрывшись в кустах молодой рябины.
Если у вредной Марго получилось сбежать из проклятого леса, то и она справится. Рядом кто-то зашуршал и Илона с восторгом кинулась за перепуганной мышью. В траве закурлыкала куропатка, и Илона, обезумев от голода, прыгнула за ней, но коварная птица хлестнула упругим крылом ее по морде и скрылась в ночи. Девушка в азарте навострила уши и побежала рысью в поисках добычи. Резкие запахи забивали нос, кружили ее и путали.
Она выцепила из карусели амбре самое резкое, и ускорилась, не замечая, как
Илона адекватно оценила свои силы и с фырчанием поскакала подальше от агрессивного медведя, который с рыком бросился за ней. Слабые лапы едва держали ее, и ее вновь нагнал страх и желание забиться в какую-нибудь очень глубокую нору, где никто ее не достанет. Позвоночник захрустел, конечности прострелило болью, и Ил с визгом поднялась во весь рост и неуклюже побежала на задних лапах, взмахивая передними, пытаясь удержать равновесие.
Медведь за его спиной заурчал, и Ил с визгом кинулась к мигающим впереди огонькам. Она знала, что там, у особняка из серого камня с крепкой высокой крышей из почерневшей от времени черепицей, безопасно. Она с ревом прорвалась сквозь кованные ворота, споткнулась о собственные босые ноги и распласталась на мелком колючем гравии. Ил с ворчанием перевернулась на спину, раскидывая руки в стороны, и уставилась мутным взглядом в светлеющее предрассветное небо.
— Какая же ты живучая сука, — над ней склонился Феликс, облаченный в шерстяной халат в крупную клетку. — Я удивлен.
— Я хотела сожрать этого сраного медведя, — Илона выплюнула травинку и закрыла глаза. — А теперь дай мне спокойно умереть. Не мешай.
Со всех сторон послышался одобряющий смех. Кто-то поднял вялую Илону на ноги, укрыл пледом и повел в дом с широкими окнами, каменным крыльцом и дубовыми дверями. Она заглянула в лицо провожатого и медленно сморгнула песчинку. К логову оборотней ее тащил крепкий мужик с суровым лицом, в котором прослеживалась слабая схожесть с Феликсом. Последние силы покинули Ил, и она повисла в чужих руках тряпичной куклой.
Девушка пропустила момент, когда ее усадили за широкий длинный стол, за которым собрались мрачные незнакомцы — мужчины, женщины и даже дети. Кто-то придвинул ей тарелку с целой запеченной курицей.
— Почему у тети странные волосы? — круглолицый мальчик лет семи напротив с нескрываемым удивлением рассматривал ее.
— Потому что тетя в душе панк, — прохрипела Ил и уронила голову на грудь. — Бунтарка и все такое.
— Ешь, — прошипел во главе стола Феликс.
Илона перевела загнанный взгляд на мужчину и сглотнула. Ее рвали на части желание кинуться в объятия и злобный порыв впечатать его нахальную рожу в тарелку с мясным рагу. Поэтому она с рыком оторвала ножку от курицы и с ненавистью вгрызлась в нее. Голод поглотил ее с головой, и она отвлеклась сладковатое пряное мясо, игнорируя тихие разговоры и смех присутствующих.
Ил
— Мне кажется, я видела твоего сыночка, — она глухо рыгнула, всматриваясь в стеклянные глаза мертвого зверя. Она уверенно потянула дверь за бронзовую ручку. — Или племянника, но точно родственника.
— И куда это ты собралась? — тихо поинтересовался Феликс.
— Домой, — пискнула Ил и с испугом оглянулась. — У меня кактус не полит.
Она икнула и возмущенно охнула, припоминая, как мерзкий оборотень ввалился в ее квартиру. Пока она дрыхла, одурманенная сигаретами Беллы, и бессовестно перевернул тумбочку с милым крошечным кактусом. Она заскрипела зубами. Осколки керамического горшка и комки почвы на белом коврике всплыли в ее памяти гневом и обидой.
— Тебе надо отдохнуть, — к ней подошла одна из женщин и потянула за собой, — перед тем как вернуться в город. Путь не ближний.
Круглолицый мальчик и рыжая девочка лет пяти кинулись за ними, возбужденно и весело перешептываясь о красивых розовых волосах странной тетеньки.
— Пешком не дойду? — Ил заглянула в лицо незнакомки.
— Нет, — та засмеялась, увлекая ее на лестницу с толстыми резными перилами. — Ты уж не серчай на Феликса. Он в последнее время сам не свой.
— А вы ему кто? — шмыгнула Илона, когда незнакомка приобняла ее.
— Невестка. Жена его брата, — она убрала травинку из ее взъерошенного виска и тихо пояснила, встряхивая медными волосами, — Патрика. Меня зовут Алиса.
Ил мотнула головой. Новые имена ускользнули из ее взбудораженного сознания юркими блохами. Женщина завела ее в сумрачную спальню — шторы на окнах едва пропускали лучи рассветного солнца. Замерзшие ступни утопли в мягком ворсе ковра, и Ил поежилась.
— Идите погуляйте, — Алиса строго взглянула на притихших детей. — Тетю надо помыть, а она стесняется.
Ил тоскливо посмотрела на кровать с тяжелым одеялом и пышными подушками и робко засеменила за Алисой в ванную комнату. Женщина заботливо помогла ей сесть в горячую воду, намылила голову и хохотнула, когда пена на волосах приобрела розовый цвет:
— Я была ко всему готова, но не к розовой волчице посреди леса.
— Хорошая краска, стойкая, — Ил закрыла глаза.
Она провалилась в короткую дремоту и очнулась уже в спальне и закутанная в полотенце. Алиса ворковала над ней и говорила, что они все очень испугались, когда Ил сиганула в пропасть.
— А толку-то? — вздохнула девушка, ныряя под одеяло.
— Никакого, — согласилась женщина и вышла из комнаты. — Отдыхай.
Ил дернулась в желании подняться и сбежать из мрачного дома, но в изнеможении растеклась под одеялом и отключилась черным беспросветным сном.