Глухомань
Шрифт:
Федор закричал. Он вопил изо всех сил совершенно бессвязно, потому что понял, что пришел конец всей его жизни. Валерий невозмутимо курил, Вадик, кажется, тихо плакал от ужаса за моей спиной, а я — молчал. Да, мне было нелегко, но я все время думал об Андрее. Упорно думал об Андрее и моем друге Альберте Киме.
Наконец Федор замолчал. Точнее, не замолчал, а стал тихо и жалобно выть. По лицу его текли слезы.
— Не слишком ли ты жесток? — тихо спросил я Валерия.
— Это — черный человек, крестный,
За моей спиной (он словно прятался за меня) вновь тяжело вздохнул Вадик.
— Итак, вопрос первый, — начал Валерий. — Расскажи подробно, как ты участвовал в убийстве Метелькина.
— Я его не убивал! — закричал Федор. — Не убивал, не убивал!.. Богом клянусь!..
— Бога оставь в покое. Твой «Урал» подбил «жигуленок» Метелькина на выезде. Кто тебе приказал это сделать?
Федор молчал.
— Не расслышал?
— Меня убьют, — еле слышно сказал Федор.
— Конечно, — спокойно подтвердил Валерий. — Ты лишь из двух смертей выбираешь самую легкую. Поэтому лучше отвечай, крыса у меня изголодалась.
Федор всхлипнул.
— Приказал мне Зыков. Сказал, что я должен сделать, и приблизительное время. Я ждал на шоссе, оттуда просматривается дорога к даче Метелькина. Когда увидел его машину, поехал и… ударил в левое крыло. Он выскочил, и я вы-скочил. А сзади из кустов вылез Хромов и ударил Метелькина по голове.
— Сходится, — сказал Валера. — Ты забрал документы из машины?
— Так было приказано. Забрал и передал Юрию Денисовичу.
— Молодец, пока не врешь. Вопрос второй. Ты убил Хромова?
— Он мои деньги прикарманил! — закричал вдруг Федор. — Все, что Зыков нам двоим, он себе забрал!..
— Ладно, черт с ним, с Хромовым. Это тоже проверка на твою вшивость. А теперь расскажи нам, как и по чьему приказанию ты расправился с Андреем.
— Мне приказал… — Федор судорожно сглотнул. — Зыков. Сказал, что позвонит, где будет замаскированная мина. Ну, как будто сигары. Я велел там остановиться, пошел в ларек и взял…
— Врет!.. — вдруг закричал Вадик. — За день до этого я возил тебя к этому магазину, а у тебя была сумка. Ты вышел через час без сумки. Это ты, ты снарядил эту мину. Ты, а не Зыков!.. А потом за машиной спрятался и, как только взорвалось, выхватил дипломат Андрея и убежал. Я видел все, видел!.. Ты же и меня хотел вместе с Андреем взорвать, только я вышел по надобности.
— Не кричи, — сказал Валера. — Что, Федор, накладка вышла? Не удалось тебе свидетеля убрать? Значит, не Зыков
— Не я, не я, клянусь… — забормотал Федор. — Андрей мне жизнь в Афгане спас, как же я мог?.. Приказали мне. Приказали…
— Кто? Кто тебе приказал?
— Спартак Иванович, — чуть слышно произнес Федор.
— Громче!
— Спартак!.. — крикнул Федор. — Спартак приказал, он всегда говорил, что они Кима не приручат, пока Андрей жив…
Валерий посмотрел на меня. Я не очень уверенно кивнул:
— Может быть и так.
— Допустим, — сказал Валерий. — Тогда — последний вопрос. Кто облил кислотой Татьяну?
— Тамарка! — не задумываясь, выпалил Федор. — Она же этим заведует, как его… «Астрахимом»! Она и облила, больше некому.
— Врешь, — сказал я. — Ты врешь, Федор, только не понимаю, зачем врешь. Тамара стояла против меня у могилы Анд-рея. Рядом со Спартаком, он венки укладывал.
— Кого ты прикрываешь, Федор? — спросил Валера.
Федор рыдал. Слезы струями текли по его почерневшему, вдруг страшно осунувшемуся лицу. Страшно потому, что я неожиданно увидел в нем умирающего старика.
— В последний раз спрашиваю, кто облил кислотой Татьяну?
— Не знаю… — Федор мучительно вздохнул. — Ну, чем тебе поклясться? Не знаю, не знаю, не знаю. Не посвящали меня в это, я ведь уже в бегах был, если помните.
— Пожалуй, он говорит правду, — сказал я. — Он ведь и в самом деле тогда от всех прятался.
— Жаль, — вздохнул Валерий. — Но ничего, найдем. Найдем, крестный… — Он помолчал. — Выйди. И Вадика с собой забери. Не надо вам видеть, как я эту тварь пристрелю.
Мы молча вышли. Я достал сигареты, но прикурить не успел. Из подвала донеслось два выстрела…
3
Мы отвезли Вадика на тайную квартиру Валеры. Они ушли, а я остался ждать в машине, и ждать мне пришлось долго. Хватило на две сигареты.
Наконец появился Валерий с сумкой через плечо. Сел рядом, сказал:
— К тебе. Выпьем за упокой черной души и наметим план дальнейших действий.
— Почему ты стрелял дважды? — спросил я, трогаясь.
— Крысу пристрелил, чтоб не мучилась, — нехотя сказал Валера.
Дома он занялся ужином, а я накрывал на стол и открывал бутылку. Вскоре явился Валерий с неизменной яичницей на сале, разложил ее, налил водку, и мы наконец-таки сели за стол. Молча выпили первую рюмку, закусили. А разговор начался, когда утолили первый голод.
К тому времени я все уже продумал. Ожидания, которыми были столь богаты последние дни моей жизни, позволили мне все разложить по полочкам. Почему я и сказал: