Глубже
Шрифт:
Я не могу вспомнить, как быть той Кэролайн Пьясеки, которая окончила школу Анкени с белоснежной и безупречной улыбкой, в выпускной шапочке и платье, выходя на сцену, чтобы произнести прощальную речь в окружении двух сестер и отца, сидящих в первом ряду трибун и светящихся от гордости.
Я не рассказала ему о фотографиях. Не могу.
Я — рот с членом мальчика во рту, тело, на которое можно смотреть, ноги, которые можно раздвигать.
Кручу руль, поворачивая машину направо. Направо. Всегда направо.
Я не видела Уэста тринадцать дней, но я думаю о нем.
Почему он прижал меня спиной к полкам? О чем он думал, когда сказал тому парню уйти? Чего он пытался добиться?
Я думаю о том, как он спросил меня, все ли я делаю для того, чтобы чего-то добиться.
Я перебираю в памяти свои отношения с Нейтом, пытаясь ответить на все вопросы, на которые невозможно ответить.
Он всегда был плохим, а я просто не замечала? Стал ли он плохим?
Как я могла доверять ему?
Я думаю о том, как Уэст сказал: — Ты не сделала ничего плохого.
Я помню, как его бедро прижималось к моему.
Однажды в прошлом году я писала работу за своим столом и услышала крики и смех в коридоре, периодические удары, которые заставили меня вздрогнуть. Нейт лежал на моей кровати, читая учебник по экономике. Бриджит вышла посмотреть, что происходит и не вернулась. Затем я услышал ее смех и повышенный голос Уэста.
— Что они там делают?
Я пыталась говорить так, будто мне все равно. Как будто я была слегка раздражена и не чувствовала этого толчка в груди. Этого давления, чтобы узнать, присоединиться, стать частью этого.
Нейт пожал плечами.
— Иди посмотри.
До сих пор помню, что именно чувствовала, когда встала и направилась туда. Я балансировала на острие ножа между хорошим и плохим, не зная, в какую сторону мне склониться, но осознавая, глубоко в костях, в сжатых легких и напряженных плечах, что что-то должно произойти.
В тот вечер в холле я обнаружила Бриджит и Кришну, играющих в боулинг с резиновыми курицами.
Да. Мне тоже потребовалась минута, чтобы разобраться.
Я не знаю, откуда у Кришны взялись курицы — возможно, он их откуда-то украл. Кришна и курицы прославились в прошлом году. Курицы появлялись повсюду — занимали туалеты, свисали со стропил в столовой, сидели на вершине большой фаллической металлической скульптуры в центре кампуса или свисали с бочонка для вечеринок.
Но на этот раз Кришна стоял в одном конце холла, в двадцати футах от аккуратно расставленных кеглей, и наматывал свою курицу на несколько тугих оборотов руки. Пока я наблюдала, он отпустил курицу, подбросив
Это было совершенно по-юношески — игра, девичья реакция Бриджит, красные глаза Кришны и его обкуренная ухмылка. Утром мне нужно было сдать сочинение и еще многое нужно было отшлифовать. У меня было домашнее задание по латыни и, если бы мне пришлось идти в библиотеку из-за этих ребят, я бы...
Внезапно дверь напротив моей открылась. Уэст вышел с курицей в каждой руке и двухлитровой бутылкой газировки под мышкой.
— Ладно, вот что я думаю о куриных ракетах, — сказал он, прежде чем увидел меня и остановился.
Мы смотрели друг на друга. Возможно, не целых десять минут, но ощущение было именно таким. Неприлично долгое время, когда я почти никогда не позволяла себе больше, чем взгляд. Я наблюдала за тем, как дергается его рот. Его ноздри раздуваются. Его слишком бледные серо-зеленые глаза светились озорством.
Я запуталась в его глазах, мысленно споткнулась и упала, а потом не могла распутаться.
Уэст приподнял бровь.
— Хочешь поиграть?
Он ничего не имел в виду. Я почти уверена.
Или, то есть, он имел в виду, но все, что он имел в виду, это то, что, если я скажу да, я получу собственную курицу и свободный пропуск, чтобы предаваться этим глупостям, отлынивать от домашней работы, вести себя как другая девчонка.
Он не имел в виду, хочу ли я его.
Хотела бы я научиться быть свободной. Хотела бы я быть другой.
Но, несмотря на это, мое сердце билось, как барабан и я не могла перевести дух, чтобы ответить: — Нет, спасибо.
Это не для меня.
Ты не для меня.
Отрицание было слишком плотным в моем горле. Если бы я попыталась сказать «нет» вслух, я бы подавилась, потому что я хотела сказать «да».
В конце концов, я ничего не сказала. Нейт подошел сзади и обхватил меня за талию, положив подбородок мне на плечо.
— Что за шум?
За спиной Уэста захлопнулась дверь. Его лицо закрылось, и переломный момент, на котором я стояла, расплющился под моими ногами в знакомую, ничем не выделяющуюся местность моего холла, моего штата, всей моей скучной жизни.
— Просто выпускаем пар, — сказал Уэст.