Глубина моря
Шрифт:
— Нет, — сказала она. — Я не могу надеяться на такое.
Штеффи увидела, что Юдит плачет.
Слова Юдит не выходили у нее из головы.
«У нас больше нет дома».
До сих пор Штеффи всегда представляла себе, что после окончания войны все станет как прежде. Они возвратятся в свою просторную квартиру неподалеку от парка и всей семьей заживут там снова.
Но в их квартире живут чужие люди, не евреи, поэтому у них есть право на нормальную жизнь. Если дом не разбомбили, как хотела Юдит.
Будет ли у нее снова семья? Можно ли встретиться
Мысль о сестре поразила ее. Раньше они были так близки. Теперь у каждой своя жизнь, словно они и не сестры.
Воспоминание о пощечине жгло ее. Ей не хотелось думать об этом.
«Это пройдет, — внушала себе Штеффи. — Мы — одна семья. Мы любим друг друга. Наверное, нужно время, но у нас все наладится. Только бы закончилась война».
«Мы» означало разные вещи для Штеффи и Юдит. Для Штеффи «мы» — это «моя семья». Для Юдит — «мы, евреи».
До прихода немцев Штеффи никогда не задумывалась, что они — евреи. Она знала об этом. Но это означало лишь то, что они пару раз в год ходили в синагогу, как ее подружки-христианки посещали церковь на Рождество и на Пасху.
Немцы указали ей, Нелли и маме с папой, что они принадлежат к особой группе, немцы вынудили их переехать, а девочек — сменить школу.
Немцы сделали ее еврейкой. Приехав на остров, она стала христианкой. Членом Пятидесятнической церкви, «спасенной» и крещеной. Но ее терзало тайное сомнение. Чувство, что она лишь притворяется.
Юдит была уверена в том, кто она. Иногда Штеффи завидовала ей, хотя знала, что Юдит больше натерпелась от войны и от преследований. Но ее «мы» было шире и не такое хрупкое. Во всяком случае, у Юдит остались братья в Палестине и мечта уехать туда.
«А что есть у меня? — думала Штеффи. — Кто я? Кем стану?»
Глава 18
После церемонии в честь окончания учебного года класс Штеффи собрался в своем кабинете. Настроение было торжественным. Три года они провели вместе. Теперь их разделят. Кто-то проучится еще год и сдаст выпускные экзамены. Другие продолжат учебу в гимназии по классической или естественной линии. Пара девочек собирались сменить школу.
Хедвиг Бьёрк раздавала табели с отметками. Каждой девочке, что выходила и забирала свой табель, она говорила несколько слов от себя лично.
— Май, — сказала она. — Ты так и не подружилась с математикой. Теперь вы навсегда расстаетесь. И ты можешь посвятить себя тому, что тебе близко. Желаю тебе всего хорошего.
Гарриет, одной из красавиц-подружек, которая пользовалась самой большой популярностью в классе, она сказала:
— Мы проведем вместе еще год.
Штеффи была предпоследней в списке класса.
— Штеффи, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Иметь такую ученицу для учителя настоящая радость. У тебя есть все основания гордиться своими отметками, и через два года твои отметки в гимназии будут такими же хорошими. До скорого!
Когда Штеффи возвращалась на свое место, она услышала, как две девочки прошептали что-то о любимице фрекен Бьёрк.
Она вскрыла конверт с табелем и развернула документ. Два «хорошо», остальные — «отлично». Да, она может гордиться своими отметками.
Вечером Штеффи и Вера, как обычно, встретились. Это их последний субботний вечер в кондитерской. Но они скоро увидятся. Хозяева Веры сняли на лето дом торговца с острова. Вера пробудет там со своей хозяйкой все лето.
— Она, конечно же, так слаба-а-а, — сказала Вера, протянув слово «слаба», чтобы показать, какой избалованной и жеманной она считает хозяйку. — Но свежий морской воздух и соленые ванны сделают ее тако-ой здоровой. А хозяин-то и рад, что поживет в городе один, без ее нытья. К тому же он поначалу думал, что я останусь готовить ему, но хозяйка даже слушать ничего не захотела.
Вера отбросила за спину свои рыжие волосы и рассмеялась.
— Я так рада, что они снимают дом на нашем острове, — сказала Штеффи. — Мы сможем видеться по меньшей мере так же, как в городе. Кататься на велосипеде и купаться, когда ты освободишься. Загорать на скалах на нашем месте и прыгать с камня.
Вера казалась недовольной.
— Я бы лучше еще куда-нибудь съездила, — сказала она. — Посмотрела бы что-нибудь новое. Дома народ так много болтает.
— Что ты имеешь в виду?
— Да ладно, — сказала Вера. — Лучше бы я осталась в городе.
— И готовила для хозяина?
— Только не это, — сказала Вера. — Одна с ним в квартире. Ни за что в жизни.
— Ты хочешь остаться из-за Рикарда?
— Наверное, — сказала Вера и закрылась, как устрица, когда ею постучишь о камень.
Штеффи ранило то, что Вера так мало рассказывала о себе с Рикардом. Конечно, Штеффи сама не посвятила ни Веру, ни Май в то, что была влюблена в Свена в прошлом году, но это другое дело. Это была тайная любовь, о которой не знал даже сам Свен.
У Веры с Рикардом все по-другому. Они встречаются. Это немного удивляло Штеффи. Вера всегда говорила, что выйдет замуж за богатого, а Рикард не был богат. Но, наверно, она влюблена в него, хотя со стороны не скажешь.
Штеффи думала, что для Веры на острове — скука. Там нет развлечений, нет танцев, даже вечеринок на пристани, которые устраивают для дачников на некоторых островах! Конечно, это скучно, когда привыкнешь каждую неделю ходить на танцы.
— В любом случае это здорово, — суховато сказала Штеффи. — Я имею в виду то, что ты приедешь на остров.