Глоток страха
Шрифт:
— Почему вы не хотите рассказать мне о том, что из Загорской колонии сбежал убийца? Тот самый маньяк, о котором несколько лет назад писали все газеты, отечественный Чикатило. Как его фамилия? Он кто по профессии?
Милицейским чинам стало неловко. После паузы с явной неохотой заговорил полковник. Слова он произносил медленно, с остановками, словно каждое ему приходилось выдавливать из себя.
— Самохвалов Вадим Геннадиевич. Закончил какое- то пищевое учебное заведение… Кажется, работал поваром. А почему вы о профессии спрашиваете? Это имеет значение?
— Пока не могу сказать. А что там с «проклятыми
Бабий только закряхтел. Быстро она берет быка за рога!.. Слишком быстро. Он подумал секунду и принял решение.
— Знаете что, Вера Алексеевна… Вы уже и так слишком в курсе. Такая информация засекречена не только от посторонних — гражданских лиц, но даже и от сотрудников других отделов. Ничего больше вам не могу сказать, ни слова. А с вас буду вынужден взять подписку о неразглашении. И пусть простит меня Федор Афанасьевич…
— Он-то простит, — неожиданно резко сказала Лученко. — А жертвы и их родственники — они простят?
Она встала. Мужчины засуетились, Бабий хотел подать ей дубленку, но она сама ее взяла.
— Никакой помощи, как видно, я от вас не получу. Ну что ж. Тогда и вы от меня ничего не получите. Давайте, сообщайте начальству, что все люди круглосуточно на ногах, что маньяка ловят и вот-вот поймают. А если не поймают, получите втык. Дадите втык заму. — Она кивнула на Полякова, у которого вновь отвисла челюсть. — Он пропесочит оперов, те своих агентов. Работа хорошо налаженного и бесполезного, никому не нужного механизма. А убийца будет убивать.
Она вышла наружу и решительно, увязая сапожками в снегу, зашагала к трассе — голосовать. Милиционеры побежали вслед за ней, потом остановились, выкрикивая что-то возмущенное. Если бы Лученко оглянулась, она бы увидела, как покраснели щеки полковника и майора — то ли от стыда, то ли от спиртного.
Но она не оглянулась.
14
Лученко вернулась в город на попутной машине. Вышла в центре, расплатилась и остановилась посреди тротуара.
Куда идти? Что делать?
Никто и ничто не хочет ей помочь. Она обещала… Черный Абдулла, наверное, в бешенстве. У него сейчас должен быть очередной приступ активности после депрессивного состояния. Ведь может натворить дел… Правда, он дал ей двое суток, а прошел только один день. Но главное, убийца продолжает убивать. Время идет, а она по- прежнему ничего не понимает.
Хотя были у нее какие-то мысли о книгах. Что-то, связанное с книгами… Но до чего мало реальной информации!.. Сплошные догадки, эмоции. И сны. Конечно, ее поле деятельности — не всякие там алиби и вешдоки, а как раз именно эмоции. Человеческое, внутреннее, закрытое для всех. Но ведь любая деталь, которой не хотят поделиться с ней эти упрямые менты, черт бы их побрал, могла бы навести ее именно на нужное, закрытое…
Верин телефон снова ожил звонком. Она с подозрением уставилась на серебристую коробочку. Но неожиданные звонки, к счастью, не всегда несут неприятности. Мониторчик показал: это Даша Сотникова, подруга номер один.
— Здравствуй, эскулапушка, — ласково проворковала подруга.
— Дашка! Как я рада тебя слышать! —
— Ты не поверишь. Во Львове, — сообщила та ошеломительную новость.
— Не может быть! Ты меня разыгрываешь?
— Крест на пузе. Гадой буду! — веселилась Даша.
— И каким же ветром тебя надуло?
— Меня не надувало. Я сама принеслась на всех парах, как Мэри Поппинс. С самой шо ни на есть Нью- Йоркщины.
— Но что ты делаешь во Львове?
—Да, эт самое… Прилетела заключать договор на рекламное обслуживание с коньячным заводом, — сказала Сотникова веско, как ей казалось.
Вера своим чутким ухом сразу уловила что-то не то.
— Так, — сказала она. — Признавайся, быстро!..
Даша захихикала.
— Никогда не привыкну, что ты все про всех узнаешь с первой секунды! Я Лидке так и сказала: она все равно догадается, зачем врать?
— Лидке? Что за интриги подруг против маленького бедненького доктора? Слушай, рекламная моя, мало мне местных загадок, еще и ты…
— Ну не сердись, все-все. Признаюсь, раскалываюсь, проваливаю явки и пароли. Завьялова переполошила весь мой киевский офис, заставила офис-менеджера связаться со мной в Нью-Йорке и потребовала, чтоб я ей позвонила. Прям не актриса, а террористка! Я уж думала, то ли с ней беда, то ли с тобой. Звоню, она рассказывает, что у тебя Андрей пропал, что вы поссорились навсегда и все такое, что ты в полном ауте и депрессняке. И что если я немедленно не брошу на фиг свою Америчку и не примчусь на помощь, то она мне не подруга и больше никогда не даст контрамарку в свой театр.
Вера рассмеялась своим музыкальным смехом.
— И ты, конечно, испугалась! Театр стало жалко?
— Иди ты, — ласково ответила Сотникова. — Я все равно уже заканчивала дела, у Дениски и Игоря своя жизнь, я им только мешала своей беспокойной персоной… Короче, на два дня раньше вылетела, только и всего.
— Это прекрасно, — облегченно вздохнула Вера.
— Между прочим, рекламные дела у меня во Львове действительно имеются. А что за местные загадки? — спросила Даша. — Про остальное не спрашиваю, по голосу слышу — наладилось.
— Видишь, и ты стала догадливой, от меня заразилась… Про загадки после.
— Ну так когда и где? — деловито спросила рекла- миссис.
— Где и когда тебе удобно.
— Тогда через час в кофейне «Дзига», — предложила Даша, не раз уже бывавшая во Львове. — Это такое славненькое арт-кафе на Армянской. Оно рядом с костелом. Найдешь?
— Найду. В крайнем случае спрошу. До встречи!
Не спеша Лученко стала двигаться в нужном направлении. Возле памятника Федорову она остановилась, вспомнив буккроссеров. Здесь на импровизированном базарчике продавались книги. Любители литературы, а их было немало, рассматривали антикварные раритеты и комиссионные издания. Вера с интересом присмотрелась к книжным развалам. Вот книга, о которой много раз она слышала от Андрея. Он как-то взял ее почитать у приятеля и потом захотел иметь собственную, но все руки не доходили купить. Это были записки английского ветеринара Джеймса Хэрриота «О всех созданиях, больших и малых». Вера купила книгу. Вот он обрадуется завтра, когда получит не только любимую женщину после разлуки, но и книгу, о которой так долго мечтал!.. На сердце сделалось тепло.