Глоток страха

Владимирская Анна

Она хотела, чтобы Андрей не уезжал, — а он уехал.

Она хотела во Львове расслабиться и отдохнуть — а из-за убийств и сновидений не может.

Она хочет покоя и гармонии — а вокруг хаос и несправедливость.

Так что ничего не остается. Надо тебе напрячься, доктор Лученко. Именно с тобой все это происходит. И именно от тебя все сейчас зависит. Если не ты, то никто больше.

Все. Хватит мудрствовать. Времени на рефлексию не осталось совсем. Надо покрутиться среди людей, поговорить

с нужными, прощупать их… Заняться привычной практической психотерапией.

Она стала слушать, как фестивальная публика обменивается впечатлениями.

— Ты слышала, Лидочка, говорят, что денежная премия за лучший фильм — пятьдесят тысяч долларов. Тебе Авраам ничего не говорил? — пробасила Рина Ересь.

— Нет. До конца фестиваля никакие суммы не оглашаются, — отмахнулась от нее Завьялова.

— Даже тебе?! Никогда не поверю! — буркнула акула пера. И тут же переключилась на Олафа Боссарта. — Ты слышал что-то о специальных призах?

— Рина, в свое время нам все объявят. Не переживай. — Олаф перевел разговор в другое русло. — Сегодня вечером чьи мастер-классы?

—Должен был проводить Эдя Ветров! — откликнулся Батюк. — Эх! Как жалко беднягу! Такой талант погиб!

Над столом повисла тишина. Аниматорская братия молча пила кофе и горячительные напитки. Но вскоре снова заговорили, зашушукались, загалдели на профессиональные темы.

— Старик, ты в курсе? Влад Монгольский задумал сам снимать полнометражное кино, ретро-детектив с музыкой.

— Такое дорогое кино без международного проката не окупится!

— Говорит, что в его планах найти себе иностранного соавтора сценария, сопродюсера, разработчика диалогов, композитора и обязательно звать на озвучание известных западных актеров, даже если они съедят львиную долю бюджета. Во как!

— Слышала, что этот лапочка, Брюс Уиллис, сказал после озвучания «Лесной братвы»? Дескать, сегодня самые лучшие комедии — анимационные.

— Я его обожаю!

— Ой! Не говори! Дура эта Де ми Мур! Такого мужика упустить!

—Девочки, вы о чем? О «Лесной братве»? Еще бы, это ж самый крутой блокбастер фестиваля. К счастью, он вне конкурса! А то мы бы все сидели в… сами знаете где!

— Конечно, им хорошо!.. Продюсеры классные, и озвучивают самые-пересамые голливудские звезды, и компьютерная графика — просто отпад!

— Старый, а ты в курсе, что теперь будут выпекать по паре «Шреков»?

— Нудык, нормальный коммерческий проект…

Вера слушала, слышала всех, каждую фразу и шепот.

И одновременно прикидывала, как перевести просто приятный, ни к чему не обязывающий треп в полезный. Она улучила момент, когда рядом с Батюком освободился стул, и присела рядом.

— Роман Григорьич! Я в анимационных фильмах полный профан. Мне очень интересно

ваше мнение. Кто получит Гран-при? — спросила она.

— Ну-ну-ну, зачем же прибедняться! — Он шутливо погрозил ей пальцем. — Никакой вы не профан. Вы — зритель! Именно для вас и таких, как вы, мы и работаем! И аниматоры именно для вас создают свои фильмы. Что касается того, представляю ли я себе примерно, кто победит… То я не примерно, а совершенно точно могу вам назвать фильм и режиссера- победителя! — Батюк взял многозначительную паузу и долго ее держал.

— Кто же это? — наконец подыграла ему «любительница».

— Ветров. И его фильм «История дуба», — торжественно продекламировал режиссер.

— Что ж, наверное, это заслуженно.

— Заметьте — вовсе не потому, что Эдик погиб. Не из сострадания, отнюдь! Можете мне поверить! Мы определили победителя тайным голосованием. В оценку произведения входят такие критерии, как креативная идея, мастерство исполнения, современность и многое другое. По каждой позиции ставится определенный балл. Затем все суммируется. Тот, кто получил большее количество баллов, становится победителем. Все проголосовали за Ветровский фильм.

— Весь состав жюри?

Лученко знала из рассказов Лиды, что очень часто на фестивалях возникают подковерные интриги. Ради получения главного приза на что только не идут. Деньги, секс, лживые слухи и стремление любой ценой убрать с дороги конкурента — обязательный фон больших кинематографических тусовок.

— Представьте себе — все жюри, единогласно. Просто и честно. — Батюк широко развел руки: дескать, сам удивляюсь, но бывает и такое.

— Хм… А это решение жюри сформировалось до смерти Ветрова или после? Как вы считаете?

Режиссер задумчиво погрыз дужку дорогих фирменных очков.

— Первый же показ «Истории дуба» вызвал эмоциональное потрясение. И у меня, и у моих коллег. Некоторые не скрывали своих чувств…

— То есть члены жюри фестиваля могли говорить о фильме Эдуарда Николаевича как о явном лидере еще до трагедии?

Батюк вскочил, страдальчески закатив глаза.

— О! Понимаю, куда вы клоните. Подозрения, всюду подозрения!

Публика в кафе притихла, наблюдая за режиссером. Вера поморщилась.

— И вы туда же! Вначале милиция, потом красивая женщина — одни и те же вопросы, одни и те же обвинения! Как жесток наш мир!

Отыграв положенное, вдоволь покачавшись и пострадав, он успокоился и сел.

— Буду откровенен с вами. Вы намекаете, что кто-то узнал, будто Ветров со своим фильмом явно претендует на Гран-при, и убил его? Чтобы убрать конкурента?

—Допустим.

— Нет! — воскликнул Батюк, театральным жестом схватив себя за голову. — Я так не думаю.