Глобус 1976
Шрифт:
Закрывающие вход в бухту стены испанских крепостей; изъеденные временем камни монастыря
святого Франциска; мраморные химеры фонтанов колониальной эпохи; узкие щели средневековых
улиц с втиснутыми в них фундаментальными зданиями банков, промышленных и торговых компаний.
А над всем этим — жизнерадостный шум работы. Гудят моторы лебедок и подъемных кранов,
звенят корабельные склянки, стучат буферами вагоны, падают отрывистые слова команд.
У причалов теснятся десятки судов, плещут флаги
снующие во всех направлениях лодки и катера.
Первые месяцы после победы народной власти, когда Соединенные Штаты Америки развернули
экономическую блокаду Кубы, порт был мертв. На помощь пришли суда Советского Союза, потом
корабли других социалистических и прогрессивных государств.
Сейчас гаванский порт по плану Совета Экономической Взаимопомощи ежедневно получает
тысячи тонн грузов, которые отсюда расходятся по всей стране. Сахар, никель, кофе, фрукты, рыба и
другие продукты народного хозяйства свободной Кубы экспортируются во многие страны Европы,
Африки и Азии.
К порту прижался Старый город. В свое время он был окружен высокой каменной стеной, которая
защищала население от нападений пиратов, рыскавших по американскому Средиземноморью в
поисках добычи.
Средневековая крепость Эль-Маро.
Но город рос, расширялся за тесные пределы стены, и однажды, по требованию народа, стена была
снесена; теперь небольшие фрагменты ее остались как памятники колониального прошлого.
Вокруг этих руин разбиты скверы с песочницами и игровыми площадками для детей. По утрам
воспитанники детских садов возводят из сырого песка замки, города и крепостные стены.
Когда детей станут уводить от полуденного пекла, можно пойти за ними к помещению садика «Ла
каперусита роха» (Красная шапочка) и, миновав Кафедральный собор, где долгое время хранился
прах Колумба, оказаться на скрытой среди высоких построек площади.
Посредине, в чаще пальм, кактусов и лиан на белом мраморном пьедестале сидит белый
мраморный человек и белым пером пишет толстую белую книгу.
Маленькие граждане Кубы будут равнодушно идти мимо и нестройными голосами тянуть
полюбившуюся им песню:
йо но кьёро Сер тореро —
«Я не хочу быть тореадором», а вы всмотритесь в мучительно знакомые черты мраморного
идальго и вдруг узнаете, что это Сервантес.
* * *
Недалеко от центра старой Гаваны находится площадь Оружия. Четыре столетия назад здесь была
заложена столица Кубы. Долгое время сохранялась сейба — раскидистое дерево, род баобаба, под ко-
торой
1886 году сейба погибла, и на ее месте посажена новая, растущая по сей день.
Дворец капитан-генералов — наместников испанских королей, здание Трибунала и подъемный
мост через заполненный водой ров Кас-тильи де ла Фуэрса обрамляют площадь, наполняя ее
очарованием истории.
В нескольких шагах отсюда бьется о рифы прибой, вскидывая над глыбой крепости пенистые
клочья волн.
В деловую часть города ведет прямая, как шпага, блещущая витринами магазинов улица Епископа.
Должно быть, сочетание древности, моря и живой жизни околдовало молодого Хемингуэя,
который до последних дней любил эту бойкую улицу Старого города. Здесь, в отеле «Амбос
Мундос», он поселился еще молодым человеком и писал свои первые репортажи; здесь он любил
зайти в старомодный бар «Флоридита» выпить коктейль; здесь у книжных прилавков он встречался с
друзьями, а рядом, на набережной залива смуглыми жилистыми руками ловили рыбу герои его
будущих книг.
* * *
На открытой поляне перед городской стеной когда-то располагалось место для прогулок. Потом
его засадили привезенными из Испании тенистыми лаврами, одели камнем, устроив широкую
эспланаду, украсили бронзовыми львами и вазами, расставили мраморные скамьи. Так появилась
прекрасная улица Пра-до, что и означает — место для прогулок.
Испанским колонистам она напоминала о далекой родине. Креолы полюбили ее за великолепие и
блеск. Здесь собирались для отдыха, встреч и бесед, к которым так располагали уютные кафе, выдви-
нувшие свои столики прямо на тротуар. Здесь родилось немало песен, стихов и свободолюбивых
идей. Отсюда уходили в горы мамбй — борцы за независимость Кубы от власти Испании.
До сих пор Прадо остается любимейшей улицей гаванцев.
Когда опускается вечер
И вспыхнут огнями бульвары,
Звучит между лаврами Прадо
Романс для испанской гитары. ..
По эспланаде фланирует пестрая толпа. Из окон старинного отеля «Севилья» доносятся
возбуждающие ритмы оркестра. В клубе фехтования звенят рапиры. От дворца бракосочетания в
лакированных лимузинах разъезжаются счастливые пары, и автомобильные сирены посылают всему
городу ликующие аккорды свадебного салюта.
Лавровая аллея Прадо венчается ансамблем площадей. Старейшая из них, Парке Сентраль,
посвящена великому гражданину Кубы Хосе Мартй, которого называют апостолом кубинской