Глаза ночи

Бейн Диана

— Извини, — сказал он. — Ты просто слишком хорошо знаешь меня.

— Не нужно извиняться, — мягко сказала Бренвен.

— Ты права, знаешь.

— Я так и думала.

Ксавье улыбнулся, но его улыбка была какой-то усталой, и в ней было ясно видно страдание. Он протянул руку и кончиком пальца провел по золотому ободку в волосах у Бренвен. Потом посмотрел ей прямо в глаза и честно сказал:

— Я не знаю, что делать.

Бренвен вздохнула. Она обняла его за голову и прижала ее к своей груди.

— Может быть, я смогу помочь тебе, по крайней мере хоть немного. Я люблю тебя, Ксавье Домингес, самым необыкновенным образом. Ты исключительный человек.

Я надеюсь, что мы всегда будем друзьями. А если ты когда-нибудь попросишь меня выйти за тебя замуж, то я всегда буду отвечать тебе «нет».

Глаза Ксавье превратились в два черных глубоких озера, но вода в них не выплеснулась через край.

— О, Бренвен, — простонал он и обнял ее. Он прижал ее к себе так крепко, что она едва могла дышать. И она мягко и податливо приникла к нему, впитывая его боль.

И вот тогда, в объятиях Ксавье, омываемая его болью, Бренвен увидела его душу. Она увидела, насколько Ксавье-мужчина был неотделим от Ксавье-священника. Увидела и узнала, что она была права, когда сказала ему, что не выйдет за него замуж; это было правильно для него и правильно для нее. И постепенно к ней пришло осознание другой боли, ее собственной, которая смешалась с его болью. Это была боль из-за Уилла, из-за тоски по Уиллу и любви к нему, и из-за того, что она поняла сейчас, хотя, может быть, было уже слишком поздно, что Уилл был единственным мужчиной, за которого она могла бы когда-нибудь выйти замуж.

Глава 9

Погода в Вашингтоне в ту осень была полна каких-то зловещих предзнаменований. Грозы, настолько сильные, что они превращали день в ночь, затянулись до самой глубокой осени. Сверкали молнии, проносился ливень. Воздух после гроз не становился чище, а наоборот, в нем усиливалась удушающая влажность. Плотный серый туман висел над Потомаком даже днем; по ночам же он оставлял реку и заполонял город, закрывая все своей пеленой. Осенний воздух не был, как обычно, хрустким и свежим, как молодые яблоки. Неделя за неделей, и даже после того, как жара разжала свои цепкие объятия и ударил первый морозец, все оставалось сырым, душным и серым. Деревья попытались было храбро продемонстрировать свои яркие осенние наряды, но холодные ливни сорвали листья с ветвей и коричневой гниющей массой размазали их по улицам и водосточным канавам.

Все были угнетены — и даже республиканцы, которые могли предвкушать будущую инаугурацию Рональда Рейгана в январе. Ксавье был подавлен из-за результатов выборов 1980 года; он сказал, что социальные проблемы, подобные увеличивающемуся числу бездомных, усугубятся; он чувствовал себя так, как будто бы сделал пару шагов вперед, а теперь должен отступить на десять. Бренвен была подавлена из-за того, что был подавлен Ксавье, а также потому, что не было никаких вестей об Уилле. Эллен и Джим Харперы вернулись из своего долгого свадебного путешествия домой, удрученные тем, что им не удалось отыскать Уилла. Возможно, единственным человеком в округе Колумбия, который чувствовал себя хорошо, был Джейсон Фарадей.

Джейсон прекрасно проводил время, настолько удачно, что охотно отложил на какое-то время осуществление своих планов относительно Бренвен. «Грабитель», которого он нанял для ее похищения, не смог сделать того, что от него требовалось, и был так сильно избит при попытке выполнить задание, что отказался заниматься этим. Все остальные возможные варианты тоже как-то отпали, и Джейсон не мог понять почему — если, конечно, к этому не приложили руку они. Но даже если это и так,

что ж, ничего страшного — он не мог позволить себе волноваться из-за Когносченти. Иногда он задумывался о том, что они сделали с Гарри, но в другой связи даже никогда и не вспоминал об этом человеке и о них самих.

У него не было повода для беспокойства, потому что его Хранитель всегда был рядом, никогда не оставлял его, ни ночью, ни днем. Иногда Джейсону казалось, что он буквально сидит у него внутри. Это было приятное, волнующее чувство, потому что Хранитель был не только могущественным, но и мудрым. Это давало Джейсону возможность чувствовать себя еще более могущественным и мудрым, чем он уже был.

Жизнь казалась Джейсону настолько великолепной, что он забыл о своем первоначальном вашингтонском плане: притаись, тихо устрани Бренвен и возвращайся как можно скорее в свое поместье в Германии. Он не только не скрывался, но наоборот, выставлял себя на всеобщее обозрение. Преследуя Бренвен в Джорджтауне, он наткнулся на пару старых знакомых, которые пригласили его к себе на вечеринки, и вскоре Джейсон стал желанным гостем повсюду. Он все еще мог притягивать к себе людей, не шевельнув для этого даже мизинцем. Заставлять их ловить каждое его слово. В его собственных глазах он стал знаменитостью, гвоздем сезона в непрерывной цепи зимних приемов и вечеринок.

И его действительно разыскивали, приглашали, модные хозяйки салонов стремились заполучить его в гости. Но его популярность была какой-то странной: он стал чем-то вроде любопытного экспоната, уродца в кунсткамере. Ему вряд ли понравилось бы то, что говорили о нем у него за спиной, но он не знал этого. И поэтому наслаждался приятно проводимым временем. О да, он был слишком занят, развлекая себя, чтобы беспокоиться об осуществлении своих планов относительно своей бывшей жены. Его даже не беспокоило то, что он не мог никого нанять для выполнения задания.

Осень в Вашингтоне была пиком сезона вплоть до самого Рождества и Нового года. Он решил, что Бренвен подождет, пока сезон не закончится.

Однако Когносченти не собирались ждать. Они в точности знали, что делает Джейсон Фарадей, и как раз сейчас принимали решение о том, как долго они еще будут закрывать глаза на его выкрутасы. Он не был таким неуязвимым, как он сам думал, а его Хранитель не был стопроцентной защитой. По правде говоря, они были очень удивлены тем, что Джейсон смог вызвать Хранителя, но это было для них лишь мелким неудобством — в их распоряжении были гораздо более могущественные силы. Из своих находившихся на большом расстоянии друг от друга индивидуальных империй Когносченти тайно слетелись в одно место. Вопрос, который они задавали себе, был не о том, следует ли умереть Джейсону, но о том, как ему следует умереть. Они решили, что он умрет так же, как и жил — странно и жестоко.

Бренвен сидела за своим столом в офисе и чувствовала, что совершенно не в силах что-то делать, точно так же, как она была не в силах уснуть предыдущей ночью. Пытаясь избавиться от хандры, она отправилась на вечеринку с одной коллегой и встретила там Джейсона. Само его присутствие не удивило ее — она слышала, что его приглашают буквально повсюду, что означало, что рано или поздно она у кого-нибудь непременно столкнется с ним.

Она думала, что если она окажется в одной компании со своим бывшем мужем, то просто очень тихо и незаметно уйдет оттуда. Это случилось прошлой ночью, но уйти оказалось вовсе не так легко, как она рассчитывала.