Глаз тигра
Шрифт:
Она была сильно накрашена, однако сделано это было очень искусно. Ее кожа имела мягкий перламутровый блеск, а щеки и губы светились естественным цветом. У нее были длинные искусственные ресницы, веки были слегка накрашены, а глаза обведены карандашом, что придавало им экзотическую восточную форму.
«Ну, Харри, берегись!» – какой-то внутренний голос крикнул мне предостережение. Я почти внял ему. Мне был хорошо знаком этот тип. Я и раньше встречал таких особ – небольших, мурлыкающих кошечек, и у меня были шрамы, в подтверждение этому на теле, и в сердце. Однако,
– Привет! – сказал я. – Я – Харри Флетчер.
Она посмотрела на меня, начав от самых ботинок и пройдя шесть футов вверх, где, наконец, ее взгляд задумчиво приостановился, и она слегка надула нижнюю губу.
– Привет, – ответила она. Голос у нее был с хрипотцой, будто она запыхалась. Похоже, это было отрепетировано заранее. – Я Шерри Норт, сестра Джима.
Вечером мы сидели на веранде моего домика. Было прохладно, а закат напоминал пиротехническое зрелище, которое то вспыхивало, то угасало над пальмами.
Она потягивала коктейль с фруктами и льдом – один из моих фирменных. На ней была широкая свободная рубашка из легкого прозрачного материала, сквозь которые просвечивались очертания ее тела, когда она сидела, откинувшись к перилам, освещенным закатом. Я не мог с уверенностью сказать, было ли у нее что-нибудь надето под рубашкой. Это и позвякивание льда в ее стакане постоянно отвлекало меня от письма, которое я читал. Она показала его мне, как часть бумаг, удостоверяющих ее личность. Это было письмо Джимми Норта, написанное незадолго до его смерти. Я узнал его почерк и стиль, присущий этому смышленному и смелому парню. По мере того, как я читал, я позабыл о присутствии его сестры. Это было длинное, довольно сумбурное письмо, написанное, как будто бы близкому другу, с туманными намеками на выполняемую миссию, ее успешный исход и обещанием будущего, в котором будут богатство, веселое времяпрепровождение и прочие приятные вещи. Я почувствовал укол сожаления и личной утраты по поводу смерти этого парня, лежащего теперь в своей одинокой морской могиле, и утраченных надежд, что уплыли вместе с ним подобно гниющим водорослям.
Внезапно со страницы спрыгнуло мое собственное имя: «Он бы понравился тебе, Шерри. Он высокий и сильный, весь в шрамах и закаленный в поединке, как старый котище, что участвовал в уличных поединках каждую ночь. Но под этим скрывается очень добрый человек. Он, кажется, привязался ко мне. Даже дает мне отеческие советы».
Там было еще несколько строк в том же духе, и это смутило меня так, что перехватило в горле. Я сделал глоток виски, из глаз брызнули слезы, и буквы, пока я заканчивал читать письмо, а затем складывал его, почти расплывались.
Я протянул письмо назад Шерри и отошел к другому концу веранды. Постоял там немного, глядя на залив. Солнце скользнуло за горизонт, и внезапно стало темно и холодно. Вернувшись, я зажег лампу и установил ее
– О’кей, – сказал я. – Ты – сестра Джимми. Ты прилетела на Сент-Мери, чтобы взглянуть на меня. Зачем?
– Он вам нравился, не так ли? – спросила она и пересела поближе ко мне.
– Мне нравятся многие люди. Это моя слабость.
– Он умер… Я имею в виду, все произошло так, как писали в газетах?
– Да, – сказал я. – Именно так.
– Он когда-нибудь говорил вам, что они там делали?
Я покачал головой:
– Они были очень осторожны, а я не задавал лишних вопросов.
Она замолчала, опустив свои изящные пальчики в стакан, чтобы вытащить оттуда ломтик ананаса, затем принялась откусывать его крошечными кусочками своими мелкими белыми зубками, промакивая губы кончиком розового языка.
– Ведь вы нравились Джимми, и он вам доверял. И потому, что вы знаете, мне кажется, больше, чем рассказали, а также потому, что мне нужна ваша помощь, я хочу рассказать вам одну историю – о’кей?
– Обожаю истории, – ответил я.
– Вы когда-нибудь слышали о пого-стике? – спросила она.
– Конечно, это детская игрушка.
– А также кодовое название американского экспериментального самолета для авианосцев с вертикальным взлетом, предназначенного для работы в любых метеоусловиях.
– Да-да, припоминаю, видел статью в «Таймс». Что там было по этому поводу в сенате, уже подзабыл подробности.
– Были противники выделению пятидесяти миллионов долларов на разработку проекта.
– Да, помню.
– Два года назад, а именно 16 августа, прототип «пого-стика» взлетел с военно-морской базы Равано в Индийском океане. На борту его было четыре ракеты «воздух—земля» типа «кит-убийца», каждая из которых была снабжена тактическими ядерными боеголовками.
– Похоже, груз был достаточно смертельным.
Она кивнула:
– Это был совершенно новый вид ракеты. «Кит-убийца» имел устройство для поиска погруженных или всплывших подводных лодок и других судов. Он мог уничтожить авианосец, или, сменив среду воздух на воду – нырнуть на сотни метров и уничтожить субмарину.
– Да… – произнес я и сделал еще один глоток виски. – Мы начали разговор о сумасшедших вещах.
– Вы помните 16 августа того года? Ведь вы уже были здесь.
– Я был здесь, но это было так давно. Напомните.
– Циклон Цинтия.
– Ну, конечно же! – он прошел по острову, сокрушая все на своем пути. Скорость ветра достигала ста пятидесяти миль в час. С моего домика сорвало крышу, а «Балерину» чуть не унесло с якорной стоянки в Грэнд-Харбор. Эти циклоны были здесь довольно частым явлением. «Пого-стик» взлетел с Равано за несколько минут, как разразился тайфун. Спустя двенадцать минут пилот катапультировался, а самолет с четырьмя ядерными зарядами на борту рухнул в море, и черный ящик тоже. Радар Равано не работал из-за тайфуна, и за полетом никто не следил. Наконец-то я уловил нить повествования.