Глаз Паутины

Чернеда Джулия

Я чтила ее память, но меня больше не интересовало, какие запреты я нарушаю, тем более что невозможно было объяснить, почему тело Ански превратилось в голубую жидкость, не говоря уже о том, как я сама могла стать похожей на нее. В одно мгновение оказались подтвержденными самые худшие опасения местных жрецов, касавшиеся чужаков. Мы лишены костей.

Я добралась до заднего входа в гостиницу в виде кет. Мои предположения оправдались - флайер выглядел нетронутым. Насколько мне было известно, собственность существ внешних миров -

табу для всех артосиан. По системе связи я предупредила капитана Хуббар-ро, а через него всех остальных гостей планеты о грозящей им опасности.

Пока я вела переговоры с космопортом, ургайян ловко сполз вниз по стене. Я впустила его во флайер, и он сразу же начал скулить, когда понял, что ему придется покинуть Ански. Схватив блокнот, я в нескольких строчках описала, что произошло. Ургайян содрогнулся, читая мои записи, но более никак на них не отреагировал, а когда ему было предложено ответить, он лишь отвернулся.

Хотя я сама намеревалась вести флайер, ургайян уселся в кресло пилота с таким видом, словно имел на это полное право. Я осталась на пассажирском сиденье и быстро нарисовала место, где остался Рэджем.

Мне даже не пришлось давать дополнительных указаний - и спустя несколько минут мы сразу же увидели поляну, образовавшуюся после взрывов гранат. Ургайян оказался великолепным пилотом и без колебаний направил машину к узкому свободному пространству. Впрочем, флайер остался парить над самой землей.

Я была готова увидеть самое страшное, но Рэджем помахал мне рукой с зажатым в ней хубитом. Уф!

К тому моменту, когда я выбралась из флайера и добежала до него, он вновь закрыл глаза, а рука с хубитом бессильно упала на грудь. Рэджем продолжал ровно дышать, но я видела, что он потерял сознание.

"Тем лучше", - подумала я, прикидывая, как мы поднимем Рэджема в парящий над самой землей флайер.

Задача оказалась непростой, его раны вновь начали кровоточить. В конце концов нам удалось усадить его на пассажирское сиденье, подложив под спину подушку, чтобы смягчить твердую спинку. Ургайян тут же поднял флайер.

Воздух над деревней благоухал ароматами созревших для сбора цветов. Три луны из квартета все еще висели над нашими головами; лучи встающего солнца озаряли лес, деревья отбрасывали длинные тени, серебрилась узкая лента реки Клепф. И Ански. Здесь было так красиво, что мне на глаза навернулись слезы.

Я положила руку на часть тела ургайяна, которая напоминала плечо.

–  Все ясно. Космопорт не принимает корабли. Нам больше не разрешат здесь приземлиться, мадам кет, - с очевидным облегчением заявил капитан Хуббар-ро.
– Полагаю, никто не захочет сюда возвращаться. Быть может, за исключением денебиан, но они способны позаботиться о себе. Ургайян уже улетел на грузовом корабле. Мы думаем, что он поблагодарил вас. Переводчик не мог утверждать ничего определенного - какие-то стихи и нечто, напоминающее счет.

Я так устала,

что сил на ответ у меня уже не было. Когда "Куартос Энк" стартовал с Артоса, я испытала лишь смутное облегчение - Хуббар-ро с радостью нарушил распоряжение хранителя и покинул космопорт без согласования с местными властями.

Он смущенно поглядел на меня.

–  Нет никакой необходимости оставаться рядом с ним, мадам кет. Уверяю вас, мой медик Карота знает свое дело, - в его голосе послышалась оскорбленная гордость.
– Он уверен, что ваш спутник быстро поправится. Имплантат благополучно извлечен и уничтожен.

Я никак не отреагировала на приманку, поскольку уже заверила капитана, что Рэджем сможет объяснить присутствие прибора, как только придет в себя. Оставалось надеяться, что он проявит свою обычную изобретательность. И я не собиралась объяснять ему, что не выпускала руку Рэджема потому, что понесла тяжелую утрату. Только рядом с другом притуплялось ощущение одиночества.

–  Эта кет полностью доверяет членам вашей команды, Хуббар-ро-краал, спокойно ответила я, посмотрев ему в глаза.
– Пожалуйста, примите мою благодарность. Где мы сейчас находимся?

–  По вашей просьбе мы ведем транссветовой полет по направлению к флоту С'кал-ру и адмирала Моктап.
– Хуббар-ро слегка нахмурился.
– Вы уверены, что не хотите отправить послание С'кал-ру? Мне кажется, вам необходимо поставить ее в известность о том, что наша миссия потерпела неудачу.

–  Это может подождать, - заверила я капитана, прикрывая глаза.
– Плохие новости всегда могут подождать.

А вот Рэджем не мог ждать.

–  Ански?
– первое слово, которое он произнес в тот день, когда пришел в себя на корабле.

Его хриплый голос вырвал меня из дремоты.

–  Выпей, - сказала я в ответ, поднося к его губам чашку, и Рэджем молча сделал несколько глотков.

Он посмотрел мне в глаза, все понял, и его веки опустились.

–  Мне очень жаль, Эсен.

Я не спала с тех пор, как мы прилетели на Артос; усталость навалилось на мое тело кет.

–  Ты знаешь, что и сам едва не умер?
– прошипела я, вскинув руки, словно собралась его ударить.

–  Но как... Нет. Не рассказывай. Иди сюда, Эсен.
– С гримасой боли он поднял руку и прижал мое длинное лицо к своему плечу.

У нас были разные анатомии, к тому же кет не склонны искать физического утешения у особей другой расы. Однако на меня снизошло удивительное умиротворение, пока я находилась в объятиях человека, и чувство защищенности от любого зла.

ГДЕ-ТО ТАМ

–  Капитан! Капитан Ларгас!
– Он еще сильнее прижал ладони к лицу, пробурчав нечто неразборчивое; ему совсем недавно удалось заснуть после бодрствования в течение двух с половиной суток.

–  Папа, проснись!
– Дочь дернула его за волосы, такую тактику Джоэль уже не мог игнорировать.