Глаз Паутины

Чернеда Джулия

–  Мы, кет, ценим дружбу, Поль-человек. Я считаю, что мы с тобой разделяем это чувство по отношению друг к другу. Ты согласен?

Он кивнул, как будто надеялся, что сейчас я ему во всем признаюсь.

–  В таком случае, позволь мне дать тебе совет, Поль-человек, - спокойно сказала я.
– У нас есть очень мудрая поговорка, которая гласит следующее: "Гнаться за дружбой - потерять ее". Если твоя подруга Эсен не хочет, чтобы ты ее нашел, ты многим рискуешь, продолжая поиски.

Рэджем опустил голову и спрятал

от меня лицо. Затем он проговорил, очень тихо и напряженно:

–  Ты говорила о точке, о пределе, который никто из нас не может переступить из-за того, что мы собой представляем, то есть из-за нашей природы. Неужели я довел Эсен до этого предела?

–  Я кет, Поль-человек. Я знаю только свой предел.

–  Скажи мне!
– Он вскинул голову, и меня потрясла боль в его глазах. Один раз я прогнал Эс. Больше я этого не сделаю.

–  У меня нет для тебя ответа.

–  Нет, есть!
– почти выкрикнул он.
– Почему ты не хочешь мне его дать?

Я погладила хубит.

–  Ты со всеми своими друзьями так ужасно себя ведешь?

–  Только с теми, кого люблю.

Теперь пришла моя очередь склонить голову, чтобы собраться с мыслями и привести в порядок чувства, прежде чем совершить еще одну ошибку.

–  Возможно, тебе стоит попробовать им доверять, а не только любить их, Поль-человек.

Рэджем встал и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах полыхала тревога.

–  Если я ошибаюсь в своих предположениях, то когда-нибудь все тебе объясню, Нимал-кет.

Осторожно рассмеявшись, я подняла одну руку.

–  Эта кет будет очень тебе признательна, Поль-человек.

Он ласково прикоснулся к моему лицу.

–  Но если я не ошибаюсь, друг мой, пожалуйста, подумай о том, что я тебе сказал. Одиночество - это печальное и опасное состояние.

Рэджем ушел.

Я повторила про себя его слова, укладываясь в свою целительную постель:

–  Печальное и опасное состояние.

Что ж, он прав. Но это ничего не меняет.

ГЛАВА 25

ВЕЧЕР НА КОСМИЧЕСКОМ КОРАБЛЕ

Хотя мы больше не делили одно помещение - в качестве гостьи я получила в собственное распоряжение целую каюту и могла заниматься своим делом, как только мои руки придут в норму, - Томас считал, что отвечает за меня и должен обо мне заботиться. Его привязанность нисколько меня не удивляла, поскольку я уже знала, какое у него доброе сердце. Впрочем, он был не единственным, кто хотел со мной подружиться. Я заметила в этой очень сплоченной команде тенденцию моментально вовлекать в свою общественную жизнь любого, оказавшегося с ними рядом. Моя природа кет страдала от такого внимания и демонстрации чувств, и я нередко с удовольствием спасалась от них в своей каюте, наслаждаясь одиночеством.

Сегодня Томас предусмотрительно принес мне вместе с ужином свежую запись новостей. Заголовки гласили: "Загадочные исчезновения

преследуют Панацею. Правительство отказывается назвать причину".

Я прочитала статью, с печалью отметила количество пропавших и кивнула. В отличие от правительства Панацеи, я знала, какова причина исчезновений. Журналист тоже.

"Чудовище, обитающее на Границе, не покинуло нас и не уничтожено, говорилось дальше в статье, и я уловила страх, который окутывал строки. Теперь убийца близко. И он продолжит отнимать жизни, если Федерация не примет мер!"

Все ясно, враг стал хитрее.

–  Не слишком успокаивает, - пробормотала я себе под нос.

Он пожирает свою добычу тихо, а это говорит о том, что он скрывается, возможно, сознательно стремится не попадаться никому на глаза. Почему? У меня появилась уверенность в том, что он ищет определенную жертву - ну как тут не обеспокоиться о Микс? Я начала подозревать, что если это существо и есть враг Эрш, получается, что оно обладает весьма неприятной способностью к адаптации.

Воспоминания Эрш всплыли на поверхность моего сознания, накрыли собой комнату, газету, которую я читала, и меня...

...Боль. Беда. Слишком большая и медленная. Меня слишком много.

Я корчилась в воспоминании о боли, переживая вместе с Эрш первый кризис. Она не умела контролировать свой аппетит, к тому же не знала, что должна оставить в покое тех, с кем жила. Она чувствовала различие между немыслящей материей и той, что наделена разумом, но ей было все равно...

..."Убийца", - подумала я, снова ощутив вину, которую Эрш передала мне вместе с изысканным удовольствием от свершенного. Паразит. Эти слова не имели никакого значения для жизни, которую я разделила через воспоминания...

...Аппетит. От голода я чувствовала тошноту и возбуждение одновременно. Что-то не так! Больше не могу войти в другой цикл и обрести безопасную форму. Меня слишком много. Спрятаться!

Зная обычаи своих хозяев, но еще не разобравшись до конца в нуждах собственного тела, Эрш исчезла, спряталась в своей естественной форме Паутины, поселилась там, где ее не могли найти: ела, росла, снова ела, оберегала свою массу, словно сокровище. И в конце концов она стала слишком большой, чтобы спастись.

Меня слишком много!

Боль. Страх. Что происходит? Тело требует сделать выбор: сознание должно ослабить хватку и выпустить на свободу массу или принять смерть, которая зовет. Нужно разделиться или стать жесткой и твердой, словно камень, потерять способность мыслить.

Я должна жить! Спасение - вот единственное, что имеет значение. Отбор начинается на микроскопическом уровне. Я вздрогнула, снова участвуя в сражении плоти с плотью, впервые сознательно переживая процесс воспроизведения - как Эрш и как я сама. Сколько должно остаться, чтобы родитель выжил? Что обретает собственную жизнь? Кто получит преимущество...