Глаз Ночи
Шрифт:
В душе у него боролись противоречивые чувства.
С одной стороны, он был удовлетворен сегодняшней работой: ему хорошо заплатили, он показал себя во всем блеске профессионального мастерства, кроме того, получил огромное удовольствие, подержав в руках уникальный, бесценный изумруд, безусловно, лучший драгоценный камень из всех, какие ему довелось видеть за свою долгую жизнь.
Но с другой стороны – он не сомневался, что, стоило ему уйти из ресторана, камень отобрали у того странного бедно одетого седобородого человека, ничего ему
В конце концов, Ивана Францевича это совершенно не касалось, а тот человек сам виноват – нельзя вести себя так глупо, лезть самому прямо в логово хищников, но все равно в душе у старого ювелира остался мутный осадок, что-то вроде угрызений совести…
Возле самого подъезда навстречу Мюллеру попалась худая сгорбленная старуха, закутанная до самых глаз в темный платок, как закутывались старые женщины в соленых степях Каракалпакии когда-то давным-давно, в позапрошлой жизни.
Поравнявшись с ювелиром, старуха споткнулась и ухватилась за его рукав. Парфеныч быстро шагнул к ней, чтобы защитить своего хозяина, но Иван Францевич успокаивающим жестом остановил его. Ему показалось, что далекое детство, забытое прошлое прикоснулось к его руке.
Ювелир запустил руку в карман и, вытащив оттуда несколько монет, сунул в руку старухе, словно хотел откупиться этой мелочью от своего назойливого прошлого…
– Вот тогда я испугалась! – со смехом рассказывала Лола своему напарнику. – Старуху я неплохо изобразила, лицо подгримировала да еще платком замоталась до самых глаз, сгорбилась на совесть – в общем, Станиславский, и тот мне поверил бы, но руки трудно загримировать в домашних условиях, и когда ювелир стал мне свою дурацкую мелочь совать, я решила, что сейчас он меня расколет, но он был какой-то задумчивый и ни на что внимания не обратил.
– Ну даже если бы он что-то и заподозрил, вряд ли стал бы тебя на улице бить или допрашивать.
Леня разговаривал со своей напарницей, осторожно снимая с лица тампонами, смоченными растворителем, темный устойчивый грим, превративший его в негра.
– Ну не скажи! – Лола обиделась, что Маркиз не хочет признавать огромного значения и несомненной опасности проведенной ею части операции. – Если бы ювелир заметил, что я у него из-под подкладки рукава вытащила камень, я думаю, он бы просто озверел! А телохранитель у него, хоть и старик, а тот еще головорез!
– Ну ты же у меня умница, – примирительно проговорил Маркиз, осторожно проходясь тампоном под глазами, – но согласись, что моя идея с двойной маскировкой была гениальной! Когда Зарудный сорвал с меня первую маску и увидел черное негритянское лицо, он так удивился, что ему не могло даже в голову прийти, что это тоже маска!
Лола в который раз подумала, что ни один мужчина не может обойтись без самолюбования, и если окружающие не восхищаются им хотя бы один или два раза в день, он может завянуть, как комнатный цветок без полива и ухода.
– Ну Ленечка, ты, как всегда, ге-ниа-лен!
Леня подозрительно покосился на нее, но не заметил в лице иронии и успокаиваясь продолжил:
– А разве я плохо придумал – спрятать камень на одежде ювелира и использовать его как курьера?
– А если бы Зарудный или его люди заметили подмену камня раньше, чем ювелир ушел?
– Ну во-первых, они не стали бы при нем устраивать серьезные разборки – ювелир не хотел присутствовать при этом, да и Зарудному не нужен был такой свидетель. Да и вряд ли им пришло бы в голову обыскивать старика… Разве что у Зарудного чутье, как у собаки.
– Кстати о собаках; – Лола озабоченно огляделась, – ты не удивлен тем, что Пу И не встретил нас сегодня? Он всегда ждет нас у дверей, а сейчас его что-то не видно. Пу И, мальчик мой, ты где?
– Да брось ты, – Леня еще раз прошелся по лицу влажным тампоном и придирчиво оглядел себя в зеркале, – найдется, сама посуди, куда он мог деться?
– Какой ты черствый, бездушный! – Лола едва не плакала. – Да и я-то хороша! Ведь знала же я, что его ни в коем случае нельзя оставлять одного, что он не выносит одиночества! У него такая нежная, ранимая душа! Пуишечка, дорогой, отзовись!
Она переходила из комнаты в комнату, заглядывала под шкафы и диваны и звала своего четвероногого любимца все более и более взволнованным голосом.
Наконец вернувшись к Маркизу, она встала перед ним, уперев руки в бока, и гневно произнесла:
– Если он умер от одиночества, я этого не переживу! И тебе этого никогда не прощу, – добавила она с чисто женской логикой.
– Ну подожди, – Леня отложил тампоны и встал, – никуда он не делся. Сейчас мы его найдем!
Вдруг Лола побледнела и схватила Маркиза за руку:
– Я все поняла! Его похитили!
– Еще не легче! – Леня посмотрел на нее, как на душевнобольную. – Ну скажи на милость, какому идиоту понадобилось похищать твоего ненаглядного барбоса?
– Зарудному, – мгновенно ответила Лола и тут же добавила: – Сам ты барбос!
– Ну и зачем, по-твоему, Зарудному понадобился Пу И?
– Сейчас он позвонит и предъявит нам какие-нибудь требования. Скорее всего потребует отдать изумруд, и нам придется его отдать, чтобы спасти несчастного Пу И…
– Слушай, дорогая моя, боюсь, ты слишком много смотрела боевиков по телевизору и по видео. Если бы Зарудный знал, где мы с тобой живем, и знал к тому же, что это именно мы причастны к истории с изумрудом, он давно уже был здесь со своими головорезами и пытал не Пу И, а нас с тобой… Кстати, тебе не кажется, что вот эта коробка из-под торта только что лежала в другом углу комнаты?
Лола испуганно уставилась на Маркиза и спросила:
– Ленечка, у тебя нет температуры? Может быть, на тебя так повлиял перенесенный стресс?