Гладиатор
Шрифт:
– Ну что, Олежка, какие новости? Связался с матерью Зверя?
Олег пересказал ему телефонный разговор.
– Вадим, меня терзает один вопрос. Допустим, мы признаем в суде, что Якуев есть не кто иной, как Шахов Сергей Вячеславович, и что он незаконно осужден под другой фамилией по статье 205 УК РФ за терроризм. Но что делать со статьей 105 УК РФ – убийством? Ведь его нашли на теле боевика, которому он нанес 135 колото-резаных ран, – и Герасимов вопросительно посмотрел на Барбусова.
– В таком случае вырисовываются отличные перспективы. Ты понимаешь, Олег, он служил в Вооруженных силах Российской Федерации и выполнял свой армейский долг. Теперь необходимо пересматривать дело по вновь открывшимся обстоятельствам. Обвинение в терроризме мы уберем
А в это время в «двойке»
Зверя действительно перевели в отряд Фени. Смотрящий разместил его на соседней койке, чтобы тот был всегда на глазах.
Конфликт с чеченской диаспорой назревал. Если бы Феня не предпринял этот ход по переводу Зверя в его отряд, то скорее всего чеченцы уже давно попытались бы поквитаться с ним. Каждый день Феня наблюдал за парнем, отмечая про себя, что не ошибся. В нем был стержень, который невозможно было сломать, ему неведомо было чувство страха. Да, интересно было бы посмотреть на этого жигана, когда он был еще при памяти, то есть до контузии. У смотрящего на Зверя были особые планы. Он решил дать ему поддержку в конфликте с чеченцами, чтобы укрепить свое положение в зоне. Чеченцы были неподконтрольны, и поэтому ход со Зверем был выверенным. Уже не раз до Фени доходили слухи о том, что «чехи» пытались дернуть Зверя на разговор. Чутье не подводило старого волка, и кровь он чувствовал шестым чувством. И вот в один из вечеров перед смотрящим возник делегат от чеченцев. Маленький крепыш по кличке Муха стоял перед Феней и перебирал четки.
– Ты мне сразу скажи, с чем пожаловал, с миром или как? – обратился к нему Феня.
– Меня братья направили к тебе, Феня, чтобы Зверя к ответу подвести. Отдай его нам. Ты же знаешь, мы в твои дела не лезем, и ты в наши не лезь, – выдал с ходу Муха.
Феня внимательно посмотрел на молодого чеченца и на минуту задумался. От этого взгляда Муху передернуло, холодный пот потек по его спине.
– Вот сколько вас, первоходков, у меня на веку было… Все вы торопитесь куда-то, да невдомек вам, что тише едешь – шире морда, – произнес низким, ничего хорошего не предвещающим голосом Феня.
– Не понял…
– А ты в следующий раз с переводчиком ко мне приходи, чтобы я тебе здесь не разжевывал и по спине не стучал, чтобы провалилось. Ты думаешь, для чего меня здесь смотрящим поставили? Да для того, чтобы я к ответу любого мог подвести и рассудить по справедливости, прав человек или нет, по понятиям; а ты являешься ко мне и просишь жигана вам на растерзание отдать. Не по понятиям это.
– Мы уважаем твои понятия, Феня, но и ты пойми нас. У нас свои обычаи, и в случае, если кто-то из нохчей нарушает наш обычай, мы вправе спросить с него как с понимающего. Отдай его нам или… – и Муха, поняв, что сказал лишнее, замолчал.
– Или что? – подхватил брошенный вызов Феня. – Или что, я еще раз тебя спрашиваю? Ты сюда пришел мне ультиматумы выдвигать? – зло глядя на Муху, сквозь зубы процедил смотрящий.
– Ребята сказали, что если ты его нам не отдашь, то мы его сами возьмем и порежем на куски, – произнес Муха.
– Какие такие ребята тебе сказали? – по-детски удивился смотрящий, подыгрывая Мухе.
– Наши ребята, нохчи, – ответил Муха.
– Ну так вот, Муха, передай своим ребятам-нохчам, что Зверя я вам не отдам, жиганец он правильный. Ну, а если все же вы дотянетесь до него, то пеняйте сами на себя, – сказал, как отрезал, Феня.
– Аллах велик, и он нас рассудит, – ответил, удаляясь, Муха.
– Чего ты сказал,
– Стой, Мухомор, пусть уходит с миром, – пресек попытку завязать конфликт Феня.
Тем же вечером, распивая чифир в каптерке, Феня ввел Зверя в курс сегодняшнего инцидента.
– Ты смотри, малый, один по зоне не передвигайся, в любом месте подкараулить могут. Не улыбайся, дело серьезное. Я знаю, что ты можешь сломать их всех, но фортуна иногда отворачивается. Знал я по жизни валетов и королей козырных, так от них в разборках пули отскакивали, ножи об них тупились, но многие из них погибли на ровном месте по слепой случайности. Поэтому я приставлю к тебе двух хлопцев, будут тебя всюду сопровождать. Да ты их, кстати, знаешь – Мухомор и Грек. Обиды парни на тебя не держат, но при одном условии: хотят, чтобы ты им мастер-класс преподал – ну, пару-тройку приемов козырных показал. Я бы и сам у тебя потренировался, да стар я уже кулаками махать, не по статусу, так сказать. Поэтому пожмите в моем присутствии друг другу руки, обиды прочь; теперь мы все в одной упряжке.
Так и поступили…
Тем же вечером в одном из отрядов колонии
– Я вас всех собрал здесь вот по какому поводу, – говорил собравшимся выбритый наголо чеченец лет пятидесяти. – Я посылал Муху на разговор с Феней. Разговор, по всей видимости, не удался. Давай-ка, Муха, обрисуй братьям разговор со смотрящим.
– Я пришел к нему, говорю, что ребята требуют, чтобы он отдал нам Зверя для разговора, что мы будем его по нашим законам наказывать, если он виноват. А он мне – чихать я хотел на ваши законы, я здесь закон, как скажу, так и будет. А если мы его не послушаем и достанем Зверя, то нам будет плохо. Так и сказал, передай, мол, своим нохчам мои слова, – выдал скороговоркой Муха.
– Что думаете, братья? Высказывайтесь, – обратился к собравшимся лысый чеченец, отбывающий наказание за разбойные нападения, убийства и грабежи.
Слово взял один из самых уважаемых членов диаспоры, Чингиз.
– Идти на открытый конфликт с Феней нельзя, проиграем – за ним зона. Но и прощать Зверю его отношение к нам нельзя – так мы опустимся в глазах всех ниже плинтуса. Спросить в любом случае нужно. Как это сделать – второй вопрос.
– Ладно, поступим так, братья. Забьем «стрелку» Зверю на нейтральной территории. В любом случае на разговор и Феня подтянется – и спросим по понятиям, почему он от нашей дружбы отказался. Мы же все чеченцы, и у нас свои обычаи, которых мы придерживаемся столетиями. Отказ от протянутой руки мы рассматриваем как повод для спроса. По всем понятиям, мы правы и посмотрим, как Феня будет выкручиваться. Ну, а там как Аллаху будет угодно: война – так война, хотя обострение отношений со смотрящим нам сейчас совсем ни к чему, нас в любом случае меньше, – закончил экстренное совещание лысый чеченец. – Муха, сегодня же нарисуешься перед Зверем и намаячишь его на «стрелу» на завтра в восемь вечера.
Вечером того же дня в противоположном лагере также состоялась экстренное заседание. На сходке присутствовали уважаемые воры.
Открыл встречу Феня. Сделав глоток чифира и затянувшись сигаретой, он сказал:
– Бродяги, собрал я вас здесь вот по какому поводу. Сегодня «чехи» намаячили «стрелку» со Зверем. Все вы его уже достаточно хорошо знаете, жиганец правильный, и отдавать его на растерзание черным нельзя. Мы должны выступить гарантом в этом споре. Ни один волосок не должен упасть с головы Зверя. Ко мне давеча подходил чеченец Муха с ультиматумом, что мы должны отдать им парня. Я сказал, что Зверь – наш человек, и дырку от бублика они получат, но моих слов им показалось мало. Они забивают «стрелку» со Зверем на завтра. Я считаю, что они бросают вызов не Зверю, а нашему воровскому братству, и мы должны указать им их место. Конфликт назревает давно, эти черти уже не раз пытались диктовать нам свои условия. Поэтому, бродяги, после того как желающие выскажутся, выношу этот вопрос на общее голосование.