Гладиатор для неё
Шрифт:
«Знаешь, дружище, ты наверняка прав. Мы влипли с тобой в чью-то очень серьезную игру. Тебя лечит лекарь императора, и преторианцы охраняют вход. Меня вытащили из лап Жмыха его агенты. Видать, мы решили перейти замерзшую реку, не проверив, насколько течение подмыло лед. Вокруг все ужасно трещит. И я уже ничего не понимаю. Если мы не уберемся из Рима — бурный его поток нас поглотит…».
Глава 19
Германус потребовал объяснить ситуацию со Жмыхом. Дакус нехотя стал рассказывать.
Оказалось,
Отмечали в таверне. Много пили, танцевали и горланили песни. Все рыночные девки хотели им отдаться без оплаты. Когда они оказались в какой-то винной лавке, на втором этаже которой был бордель. Бронзолицый ушел домой.
«Брат, ты же знаешь — я советовал тебе обходить такие места, — слова Германуса звучали разочарованно, — Эти волчицы сожрали сотни хороших парней».
Дакус помнил, и хотел уйти, но его не пустили. Толпа пьяных бойцов, буквально на руках, внесла его вовнутрь. Там много пили. Девки чуть не разорвали его на части. Каждая хотела стать более популярной за счет его славы.
Он не поддался, даже пьяный. Помнил о своей Фелици. «Знаешь, Германус, я хочу ее выкупить. Больше всего на свете мечтаю о такой жене. Ты поможешь мне с этим?».
Он пообещал сделать все возможное, что в его силах.
Друг стал рассказывать, как вокруг него змеями вились шлюхи. Даже одна рыжая, из приличного лупанария, клялась, что ночь с ней стоит целых пятнадцать денариев. Обещала все сделать бесплатно. Хвасталась, что не раз участвовала в вакханалиях у префекта претория. Развлекалась с лучшими людьми города.
«А волосы у нее, как начищенная медь горят. И такие же даже там. Она мне показывала, затащив в угол той лавки. Не знаю, как я выдержал. Наверное, Венера уберегла. Я ей недавно делал подношения».
«Дружище, давай к главному переходи!».
Вскоре так получилось, что всех бойцов растащили по комнатам волчицы. От него отстали — обозвали импотентом. Он оказался за одним столом с неким горожанином, очень прилично одетым. Под ночной кукушкой — плащом с капюшоном, была надета тога с ярко-синей окантовкой, а ее далеко не всякий может себе позволить. Случайно такие люди в подобные заведения не захаживают.
Он потребовал лучшее вино и закуску. Лавочник услужливо сам поторопился все принести. Они обсуждали известных бойцов и вполне дружелюбно болтали. В какой-то момент Дакус направился в уборную…
Справив нужду, Дакус вышел на улицу подышать. Через мгновение его окружили — это были люди Жмыха. Видимо, они караулили в тени соседнего здания. Собственно, туда его и потащили. Он пытался сопротивляться, даже парочке выбил зубы. Но их оказалось человек шесть-семь, они быстро его упаковали. Связали руки веревками и поволокли.
Выяснилось, что соседнее здание — лупанарий где хозяйничал Жмых. Дакуса заперли в одной из верхних комнат. Она была без окон, узкая, из мебели лишь каменная кровать
Бить его они, в общем-то, не стали. Пришел сам Жмых. Он объявил, либо Дакус берет крупную сумму золотом, и отправляет своего друга под землю к Аиду. После этого растворяется в любой дальней провинции. Ну, или они режут его на ремни и выбрасывают частями в римскую канализацию. Но перед этим обещали повеселиться на глазах Дакуса с его подружкой.
«Брат, откуда они могут знать про нас с Фелицей?».
Германусу не пришло на ум, откуда, и он отрицательно покачал головой.
Ему дали время на раздумья. Через час к нему зашел тот приличный горожанин. Сначала Дакус решил, что он заодно с головорезами. Но тот объявил себя агентом императора — фрументарием. Пообещал отвести к Германусу.
«Ты знаешь, дружище, я не из трусливых. Но влип в такой замес, даже не знаю… Мы вышли в коридор, там полумрак. Вот только я отлично разглядел двух людей Жмыха. Они лежали прямо на полу с перерезанными глотками. Вот так, — Дакус пальцем провел по горлу, — От уха до уха. Я, сидя в комнатушке той, даже ни шороха не услышал».
После, они с агентом спустились на первый этаж. Там оказалось полно людей в серый плащах с капюшонами. Парней Жмыха, со связанными за спиной руками, поставили на колени. У многих из них вместо лиц было кровавое месиво. Дакус услышал, как кто-то доложил, что главарь сбежал по крышам. Его ищут, но ночью это сделать не реально — считай он у себя дома.
Когда вышли на улицу, у входа стояли два преторианца. Ждали их. Его то ли под конвоем, толи под охраной привели сюда. Он так и не понял. Раздели, обыскали, и только после того пустили. И вот он здесь.
«Тебя спасла мать Деметра, ты должен ей жертвовать барана, — Германус говорил серьезно, — Это она пришла ко мне во сне. Я потребовал от лекаря найти тебя. Хотя, толком не помнил тогда ничего».
* * *
Атилию положили в загородку на сено. Сира помогла ей переодеться в обычную тунику. Она оказалась в конюшне, Клеменс конюх — это его вотчина.
Особняк Луция был одним из тех немногих домов в Риме, который имел личную конюшню. Здание построено с расчетом на четырех лошадей. Две для колесницы хозяина, одна для посыльного, и еще подменная.
Закон позволял ездить верхом или в упряжи по городу только ночью. Колесницей Луций пользовался, если его срочно вызывали во дворец или отправляли в провинции. Конечно, и в таких случаях он передвигался ночью, как и его юноша-посыльный.
Обычно он доезжал до отцовской виллы, и там отдыхал перед длительным путешествием. Она располагалась на полпути к Остии — морскому порту Рима. Отец его был человеком дальновидным, когда выбрал тут землю. Сев на корабль в Остии можно добраться в любую точку империи самым быстрым путем.