Гирум
Шрифт:
В том, что рано или поздно его покормят, он не сомневался, так как если бы хотели убить голодной смертью, то грохнули бы прямо в гостинице, чтобы не тратить время, пока он сдохнет от голода. А вот вопрос с туалетом его волновал весьма сильно. Он старательно отгонял от себя мысли о работорговцах своего мира, которым было наплевать на гигиену и надеялся, что его скоро проведают. В том, что группа захвата ошиблась, он иллюзий не питал: способ, которым его захватывали, действия группы явно говорили, что они хорошо представляют, кого берут. Тут через настил палубы
заметные отличия от метрономовских. "Оп-па, а ведь это походу не Золеев, а местные шустрики. Вот ведь засада-то! Где-то все же попалились! И Витька похоже тоже забрали и везут отдельно, уроды!".
На этом его размышления остановились, прерванные ярким светом, ударившем откуда-то рядом, попутно Смолин отметил, что никакого скрипа не было, а значит, за петлями следят. Следом послышался звук шагов по лестнице и скоро перед лежащим кульком Смолиным встал высокий смуглый мужчина, рассматривающий его.
Одет он был довольно просто, в белую рубашку с вырезом на груди, черные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. А вот сабля на поясе никак не сочеталась с земным двадцатым веком и Золеевым, что с одной стороны, вдохнуло в Смолина надежду договориться, а с другой, уныние, так как несмотря на то, что эти люди не имели к "Метроному" отношения, его все равно взяли. С несколько изменившимся состоянием Александр продолжил рассматривать спустившегося. Смуглость и легкая горбинка на носу делали его немного похожим на "лицо кавказской национальности", но длинные прямые волосы, собранные на затылке в пучок и вполне европейское, хоть и немного узкое лицо напомнили ему об испанских конкистадорах.
— Y bien, que ti por el pene del perro? — произнес мужчина какую-то фразу со скучающим выражением лица. Не дождавшись ответа, он прокричал:
— Responde, el mono terrestre! — и несколько раз пнул Смолина. "Ох, тварь!", — скрючился он, насколько возможно, не понимая, зачем нужно было сразу бить, если пленник вовсе не упирается, а готов сотрудничать со следствием, просто мешает языковой барьер: "и какая зараза писала о мягких сапогах из кожи!? Не хуже кирзачей жахают!".
После чего мгновенно успокоившись, смуглый с сильным акцентом спросил:
— Ты такой кто?
— Квил, — ответил Смолин, офигевая от конструкции вопроса и догадываясь, что собеседник просто переводит свои слова, не заботясь о правильном построении предложений еще и в чужом языке.
— El tonto, мне не важно как твое имя! Что ты умеешь??
Смолин окончательно растерялся. Мало что он с трудом может понять, что от него хочет этот странный похититель, так ведь он еще и не задумывался ни разу, что же отвечать на такой, в сущности, простой вопрос. Он даже не предполагал подобной беседы, и у него не было никаких набросков, как же врать в таком случае. Он даже не знал, какие из его умений могут быть востребованы в этом мире. Знания — да, еще куда ни шло, хотя могли они пригодиться
— Могу кирпичи класть, за деревьями ухаживать… — начал перечислять он то, что присутствовало в этом мире и чем он реально мог заниматься, но был грубо прерван очередным пинком на этот раз в лицо.
— Решил посмеяться, да? Под дурака играешь, да? Ну, хорошо, мы посмотрим, как ты притворишься на рынке рабов в Сахр'нане! — гневно крикнул он, развернулся и ушел, не став, однако пинать дальше, видимо, не хотел портить внешний вид товара.
— Хочешь меня продать? — в пустоту произнес Смолин. — Да заколебешься!
Через несколько минут в трюм спустилось двое: дюжий матрос и невысокий, смутно знакомый человек.
— Хочешь в туалет? — практически без акцента, правильно строя фразы, спросил невысокий.
Александр, смутившись, молча кивнул головой.
— Он принесет тебе судно, сделаешь свои дела.
— А развязывать и спускать мне штаны он тоже будет? — как можно язвительнее спросил Александр.
— И штаны он спустит, или снизу ты не мужчина? — невозмутимо спросил невысокий
Смолин заткнулся, а тот продолжил:
— Он провинился и получил соответствующее наказание. Впрочем, могу тебя утешить, если ты рассчитывал убежать таким простым способом, то зря. Чтобы снять негатор, тебе понадобиться куда больше, чем две руки. К тому же, тебе не повезло, что тебя поймал я. Ведь от Лер-Миира еще никто не уходил, ни тогда он, когда он встал на след, ни после. К тому же, то, что ты разозлил Кера, отказавшись отвечать, да еще и напомнив ему о том, что он, в отличие от нас с тобой, не имеет никаких способностей, говорит, что ты полный неудачник. Уж он-то постарается, чтобы ты попал к такому ай'нусу, у которого ю'нусы дохнут быстрее, чем на алмазных копях.
— Но я не знал, что ему отвечать! — воскликнул он в ответ.
— Еще одна причина, по которой тебе не жить, — так же невозмутимо ответил невысокий, — хороший раб обязан угадывать пожелание своего господина еще до того, как оно пришло ему в голову. А плохие рабы у хорошего хозяина долго не задерживаются.
Тем временем матрос помог Смолину с туалетом и унес большой горшок и вернулся с миской и кувшином. После он усадил его на пайолу, прислонив спиной к борту, и так же молча поставил на его ноги принесенную миску с каким-то варевом.
— Ешь, только быстро.
Смолин торопясь, почти не жуя и не чувствуя вкуса, проглотил еще теплое содержимое, очень похожее на тушеную капусту с мясом.
Очистив миску, он вопросительно посмотрел на невысокого. Он уже понял, да и память подсказала, что это и есть Лер-Миир, руководитель группы захваты, а Кер-Вааном был тот смуглый чудак с буквы "М", первым спустившийся в трюм и который обещал ему немереные неприятности. Раскидываться угрозами он не стал, да и демонстративно вглядываться в лицо тоже не было нужды, Смолин и так достаточно хорошо запомнил обоих, пообещав про себя позже сторицей отплатить им.