Гири
Шрифт:
Неужели Мишель Асаме была знакома техника ниндзя?.. В принципе... Робби сказал Спарроухоуку, что в Японии можно было бы найти людей, которые бы научили этой технике и Асаму, и кого угодно.
Спарроухоук внимательно наблюдал за тем, как Дориан налил себе еще виски и одним глотком опрокинул. От выпивки у него было красное лицо. Стоило бросить на его лицо мимолетный взгляд, как сразу становилось ясно, что это слабый человек. Да и голова варит не так уж, чтобы очень. Впрочем, по-своему он хорош... Тем не менее Спарроухоук не жалел о том, что хочет сдать его вместе с Асамой итальянцам. Эта мысль согревала его. Жертвуя Дорианом, он спасал себя.
Часть
Йон
Звук, напоминающий звон колокольчика. Также: неизгладимое воспоминание.
День уже заканчивался. Подходя к двери квартиры Мичи, Деккер вытащил из кармана своего пальто связку ключей. Подняв глаза, он увидел воткнутую в дверь какую-то записку. Приглядевшись, он понял, что это незапечатанный конверт. Любопытство заставило Деккера вытащить послание и глянуть на него. Оказалось, что это рождественская открытка. Свои поздравления мисс Асаме слали все десять швейцаров этого дома. Это светлое послание было лишним напоминанием о том, что до самого радостного праздника в году осталось всего пару недель и что щедрость мисс Асамы оценена по достоинству и не будет забыта.
«Ай да ребята!» – усмехнулся про себя Деккер.
Он попытался открыть верхний замок, но сделал это только с третьей попытки, наугад найдя нужный ключ. Через минуту был открыт и замок нижний.
Мичи просила его собирать ее почту и поливать цветы во время ее отсутствия. Эта просьба удивила Деккера. Но он расценил это как проявление все растущего доверия к нему, поэтому с готовностью согласился. Может, таким образом она устраивает ему проверку? Экзамен на то, с какой трепетностью и уважением он отнесется к ее личной жизни? Впрочем, ему казалось, что дело тут в другом. Он же не требовал от нее ответов на вопросы о шести последних годах. Он же не давил на нее до сих пор и не собирался давить впредь.
«Обращайся со временем аккуратно, – говорят японцы, – И оно отплатит тебе тем же».
Он опаздывал сегодня на квартиру Мичи. Соответственно, придется опоздать и в участок. Вину нужно было взваливать на Ле Клера, который задержал его сегодня на Федерал Плаза дольше обычного. Впрочем, капитану Агресту, – непосредственному начальнику Деккера в участке, – было по большому счету плевать на федеральную оперативную группу. Кивок в сторону Ле Клера тут не сработает. Капитан скажет, что Деккер уклоняется от выполнения своих первейших обязанностей в участке, что на его столе копится бумага и что он больше не потерпит опозданий.
Чтобы успевать в участок, нужно было урезать время в чем-то другом. Перед Деккером стоял выбор: либо отменить свои утренние тренировки, либо попросить кого-нибудь заменять его по вечерам в доджо. Он остановился на втором, хотя страшно скучал по своим ученикам и тяжело переживал тот факт, что в течение нескольких ближайших дней с ними будет работать другой инструктор. Проклятье!
Но Ле Клер не собирался отпускать вожжи. Он требовал и требовал.
– Господин Манфред, должен признаться, что с вашей помощью и с помощью этого плана вместимости арены нам удалось схватить господ Пангалоса и Кворрелса за их волосатые яйца. Мне кажется, что теперь пришло время их немножечко сжать, как вы на это смотрите? Налоговое преступление, мошенничество, тайный сговор – мне все равно как вы это пожелаете назвать. Кворрелс готов сотрудничать. Он уже кое-что выдал нам из того, что, как он надеется, избавит его от тюрьмы.
– Что именно?
– А именно, названия некоторых компаний в штате Делавер, где Поль Молиз любил отмывать свои грязные денежки,
Ле Клер почесал рукой грудь, не расстегивая рубашки. Глянул в окно на солнце и добавил:
– Кворрелс сообщил о том, что ваш друг Канаи отвалил от «Золотого Горизонта».
Деккер выпучил глаза.
– Я давал вам мое слово, – проговорил он изумленным голосом. – И я сдержал его. Я не сказал ему ничего! Ни о казино, ни о людях, которые стоят за ним, ни об убийстве Бакстеда. Если вы помните, Канаи и сам уже что-то подозревал. Еще до гибели Алана Бакстеда.
– Подозревал, подозревал. А может быть, у Канаи по ночам случаются видения? Говорят, Христос помогает таким везунчикам, как он.
– Видения? А что? Такое бывает, я слышал...
– Бывает. Ой, бывает!
Они оба одновременно расхохотались.
– Прежде чем вы на сегодня откланяетесь, – продолжал Ле Клер, – я хотел бы, чтобы вы надиктовали рапорт, в котором бы подробненько поведали о том, как вам удалось заполучить этот фальшивый план вместимости. Имя информатора можете, разумеется, опустить. Одна из моих секретарш ждет вас за дверью и готова красиво оформить ваш рапорт.
– Мм... Но разве это не может подождать? Мне сегодня еще нужно успеть в участок.
– Господин Манфред! Послезавтра я должен быть в Вашингтоне. Снова, да. Я уже составил кое-какой план и ваш рапорт играет в нем очень важную роль. С его помощью я выполню задачу номер два.
– Номер два?
– Возьму за жабры уважаемого сенатора Теренса Дента. Я не собираюсь упускать эту вкусную рыбку. Сенатор Соединенных Штатов, вы только вдумайтесь! Это дельце, похоже, привлечет такое же внимание, как в свое время ABSCAM (операция ФБР, связанная с арабами). Представьте только! Но ребята из министерства юстиции хотят быть до конца уверенными, что мы на правильном пути и под конец не сядем в лужу, увлекая за собой и их. Они считают, что с них хватит седых волос, полученных после прежних неподтвердившихся обвинений в адрес конгрессменов. Если такое случится еще раз. Конгресс живьем сдерет с них шкуру и станет медленно поджаривать на огне. У Конгресса хватит яда, чтобы навсегда успокоить того, кто тронет на голове его членов хоть один волос без веских на то оснований. После ABSCAM все наши сенаторы и представители стали форменными параноиками. Стоит только попытаться приблизиться к ним с дурными намерениями, как они тотчас показывают зубы. Нам нужен, одним словом, верняк! Это понятно?
Деккер кивнул и спросил:
– А что с Пангалосом?
– А что с Пангалосом? Ничего хорошего. Он не выходит у меня из головы. Этот хлыщ уперся, как баран, но, похоже, я знаю, чем можно будет пронять его. А пока я начну работать с Кворрелсом. Выдою из него немного, а потом расскажу это Пангалосу. Он поймет, что чем дольше будет молчать, тем больше ему придется сказать потом, чтобы избежать строгого наказания. Он, бедолага, думает, что все будет по его, стоит только как следует надуть щеки и уничтожающе взглянуть на меня. Дурачок! Да он может смотреть на меня хоть до конца света, мне ничего не сделается. Я собираюсь затянуть на его члене узелок, который этот недоносок никогда не сможет распустить. И развязать нельзя и пописать трудно, каково? Или он станет со мной работать, или я его брошу на произвол судьбы. Он это рано или поздно поймет.