Гири
Шрифт:
– Все остришь? Ну, правильно. Это-то нам и помогает пока выжить. Твои слоновьи остроты.
– Ага. И еще любовь, да? И твои тупые прибаутки о жизни, да? Ладно, Манни, на минутку возьми себя в руки, будь серьезен. Я об этом кайшаку...
Он простонал в трубку:
– Я так и знал! Нет, я так и знал!
– Я же не могу это вот так просто выкинуть из головы и забыть.
– Понятно. Когда не можешь, принимай слабительное. Ну, о'кей, выкладывай.
Она пожала плечами, хотя Манни не мог этого видеть.
– Скажи,
– Ни фига себе! Только это, и больше тебе ничего не нужно? Всего-то! Как добраться до психопата, который разъезжает по стране, насилует женщин, а потом забивает их до смерти голыми руками? Я тебе вот что скажу... А ты слушай. Предположим, все догадки Канаи – мякина. Предположим, это не один кровавый маньяк, а просто цепь совпадений.
Она закончила молоть зерна, переложила трубку к другому уху и высыпала кофе через ситечко в чашку из тонкостенного просвечивающегося фарфора. Добавив туда кипящей воды, она проговорила:
– Слушай, Манни, не надо меня водить за нос, понял? Мы оба хорошо знаем, что Канаи ни за что не позволит выставить себя перед кем-нибудь дураком. Когда он что-то говорит, то это не для того, чтобы кого-нибудь позабавить, а серьезно. Давай поэтому исходить из того, что он прав, хорошо?
– Черт с тобой. Возможно, все так и есть. Канаи действительно не дурачок. Но я звонил тебе вовсе не за этим. Хотел просто узнать, как сегодня прошли дела в суде, и на этом закончить. Так что, может, ты перестанешь доставать меня с этим недоноском? Она помешала ложкой сахар в чашке.
– Прошу тебя. Манни.
Он вздохнул.
– Давай дальше. Только не тяни.
– Как мне выследить этого парня? С чего следует начать? Он может оказаться где угодно. К тому же, как мы видим, не сидит на месте, а постоянно перемещается на большие расстояния. Я переговорила об этом деле с капитаном, тот долго морщил свой нос, а потом заявил, что разрешает мне сделать несколько телефонных звонков, но только из-за того, что: а) одна из женщин была убита маньяком в Нью-Йорке и б) потому что я сама женщина и он не хочет, чтобы я достала его воплями о дискриминации по половому признаку.
– Значит, шантаж?
Она пригубила кофе.
– Пока работает. Но я прекрасно чувствую, что вечно не смогу выезжать на шантаже. Если я в ближайшее время не представлю ему что-нибудь убедительное... Прощай, кайшаку, твори свои дела спокойно, а я должна вернуться в реальный мир.
– Канаи сказал две основные вещи относительно этого парня. Во-первых, то, что он каратист, типа меня. Во-вторых, что он переезжает из города в город. Подумай в этом направлении. Возможно, это коммивояжер... Хотя Канаи говорит, что это очень опытный и высококлассный боец... Нет, коммивояжер отпадает.
– Почему?
Деккер сказал:
– Работа коммивояжера
Она поставила чашку на стол и прошла к стене, где рядом с телефонной точкой висел блокнот и ручка. При помощи магнитов они держались на металлической плашке, которая была прибита к стене.
Она сказала:
– Это Нью-Йорк, Атлантик-Сити, Даллас, Сан-Франциско... Хотя, подожди... Нет, это был не Атлантик-Сити, а какой-то задрипанный городишко неподалеку от него. Ну, какой-то совсем маленький. Не вспомню сейчас, как он называется, но у меня на работе где-то записано.
– Хорошо. Кстати, вчера один мой друг напомнил мне о «двойных ветеранах». Джи-Ай, которые насиловали вьетнамок перед тем, как убить их.
– Что только не узнаешь о наших доблестных солдатах.
– Да, ты права. Это отбросы. Хуже них во Вьетнаме никого не было. Так, так, так... Значит, постарайся сделать для начала вот что. Списки всех доджо в тех городах. Ну, это клубы по изучению карате. Если получится, то хватай списки членов этих клубов... Впрочем, это будет не так легко сделать. Да к тому же тебе придется перерывать потом целую тонну имен... Только в нашем заведении сто двадцать членов.
– О, боже...
Она перестала делать записи.
– Манни, ты сказал: клубы по изучению карате. А как насчет дзюдо, например?
– Это не надо. Судя по технике, которой пользовался преступник для убийства своих жертв, он действительно каратист. В дзюдо все по-другому. А этот парень настоящий воин. Работает руками. Постой, постой...
– Что такое?
– Ничего... Я просто вспомнил, что еще говорил Канаи. Он сказал, что не хотел бы видеть этого гада среди участников мирового турнира... Он сказал, что класс этого кайшаку вполне позволит ему подать заявку на участие... Турнир! Боже, где была моя башка раньше?
– А что?
– Боец, который переезжает из города в город. Турниры! Соревнования! Матчи! Вот откуда тебе надо начинать!
В глазах Эллен блеснули огоньки.
– Слушай, Манни, ты просто золото! Ты даже не понял, небось, что сказал только что! Это чудесно! Это просто прелестно! Правда, не знаю еще, с какой стороны зацепить всю эту каратистскую кашу... Я ведь в этом ничего не смыслю. Полный ноль. Знаю только то, что перед боем вы надеваете эти смешные пижамы...
– Это называется ги, растыка!