Гиперборей

Никитин Юрий Александрович

Умила смотрела на пещерника с интересом, вздохнула мечтательно:

— Все лучшие дни моей жизни связаны с охотой...

— Неужели? — удивился Рудый. — Вот уже не подумал бы, что наша княгиня обожает эту кровавую забаву!

— При чем тут я? — удивилась Умила. — Это Рюрик вечно пропадает на охоте!

Они некоторое время ехали молча, наконец озадаченная Гульча решила поинтересоваться у княгини:

— Ты любишь Рюрика?

— Конечно, — ответила Умила убежденно. — Я вообще люблю мужчин!

Они

приотстали, начали разговаривать вполголоса, бросая на мужчин хитрые взгляды.

У мужчин тоже были свои разговоры. Асмунд вздохнул:

— Только после свадьбы понимаешь, что такое настоящая жизнь!

— Верно, — поддакнул Рудый. — Только тогда уже поздно.

Они въехали в темный угрюмый лес. Асмунд придержал коня, поехал рядом с княгиней, держа ладонь на рукояти топора. Рюрик пересадил Игоря к Умиле, сам поехал с другой стороны, его рука далеко не уходила от меча. Все настороженно всматривались в угрюмые деревья, что стеной теснились по обе стороны, нависали крючковатыми ветвями.

Олег, приняв лук и наложив стрелу, так и поехал — застывший, с непроницаемым лицом, а Рудый извертелся в седле, наконец ткнул пальцем:

— Вон сидит ворона... Противная птица! Хоть и мудрая.

— Чем же?

— Ну, мертвую и живую воду знает... Говорить может, если возжелает. Тыщу лет живет, если не брешут.

Олег даже не притронулся к тетиве. Лук лежал поперек седла. Рудый снова поерзал, сказал нетерпеливо:

— Ну хотя бы вон в тот дуб! Толстый, можно с закрытыми глазами поцелить.

— Этот? — спросил Олег.

— Чересчур тонкий. Вон тот!

— Погоди, — ответил Олег изменившимся голосом. — Я лучше попаду в дальнюю березу...

Дорога постепенно сужалась. Деревья по краям росли толстые, приземистые, с мощными раскидистыми ветвями. Олег проехал несколько шагов, внезапно вскинул лук. Рудый увидел лишь смазанное движение — с такой скоростью пещерник натянул тетиву и пустил стрелу. Тетива сухо щелкнула по пальцам, но пещерник, как успел заметить Рудый, даже не поморщился.

— В белый свет, — сказал Рудый досадливо. — Береза в другой стороне, пещерник!

Олег виновато улыбнулся:

— Да, не умею...

Стрела исчезла в зеленой листве дерева, что стояло в трех десятках шагов. Зашелестело, послышался треск, листья зашуршали, ветки затряслись, что-то валилось...

Нижний сук согнулся, на него упало тяжелое тело, погнулся, и на землю грохнулся человек. Рудый пришпорил коня, в мгновение ока оказался над ним с занесенной саблей. Упавший лежал лицом вниз, не двигался. Рудый спрыгнул с коня, перевернул пинком, все еще держа саблю наготове.

Затем он выпрямился, голос его был потрясенный:

— Святой пещерник... ну и пташку ты сшиб!

Олег помахал ему рукой:

— Оставь, останавливаться рано.

Из-за

поворота показались Асмунд и Рюрик, Умила ехала на полшага впереди. Асмунд с удивлением посмотрел на пещерника, который нетерпеливо махал рукой Рудому, не желая останавливаться, потом его глаза расширились, он пустил коня в чащу, выхватил меч.

Рюрик велел Умиле держаться за его спиной, спросил Олега:

— Что случилось?

— Выстрелил в птичку, — объяснил Олег, — но пальцы соскользнули... Я никогда не был хорош с луком.

Рюрик посмотрел пристально, повернулся к воинам:

— Что там?

Асмунд крикнул в чаще:

— Эта птичка уже не споет.

Рудый торопливо шарил по всем карманам убитого, перевернул, снял толстый пояс, критически осмотрел спину. Когда он выехал снова на дорогу, сказал Олегу:

— Повезло, святой пещерник, что не промахнулся. Иначе за стрелой пришлось бы бежать далеко-далеко... Не мне, правда, ведь лук и стрелы одолжил Асмунд.

Асмунд недовольно хрюкнул, поспешно взял лук и колчан из рук Олега. Умила с еще белым от страха лицом спросила тревожно:

— Кто это был?

— Разбойничек, — ответил Рудый небрежно. — Только собирался запеть, как наш святой пещерник, так я полагаю, увидел шевеление листьев. Решил, что удивит нас добычей...

— Удивил, — сказал Рюрик, глядя на Олега пристально. — Но добытчик сам стал добычей. Не так ли, Рудый?

— Стоит ли об этом упоминать, — ответил Рудый еще небрежнее. — Обереги на шее, грязная утиралка и калиточка.

— Калиточка или калитка?

Рудый вытащил мешочек, который явно оттягивал ему руку. Рюрик взвесил на ладони, присвистнул озадаченно:

— Это целая калита!

Асмунд, злой и настороженный, сказал тяжелым голосом:

— Деньги получил вперед! Значит, раньше промаха не знал. Прежде ему всегда удавалось!

Их взгляды вперились в спину пещерника. Тот ехал, явно погрузившись в благочестивые размышления. Рюрик сказал негромко:

— Нельзя было допросить?

— Как? — воскликнул Рудый. — Стрела просадила его насквозь! Прямо в сердце. Спереди торчало оперение, сзади — наконечник. А он был в кольчуге!

— В кольчуге? — протянул Асмунд озадаченно. — Под рубахой?

— Я сам не поверил. При удаче могу пробить каленой стрелой доспехи, даже булатный панцирь, но пока что не встречал умельца, который бы просек кольчугу из булатных колец!

Асмунд в задумчивости мерил взглядом широкие плечи пещерника. Хрупкая Гульча казалась рядом с ним ребенком.

— Опытный воин к старости, — сказал он медленно, — начинает видеть, где враг может устроить западню, где поставить ловушки, приготовить засаду... Чем больше опыта, тем точнее все понимаешь. Но чтобы почуять не только место, но даже дерево...