Гиперборей
Шрифт:
Ярл так и остался стоять обреченно с кружкой пива. Поредевшие капли дождя прибили пену, катились по его лицу. Рыбаки бестолково бегали по судну. Асмунд и бледный Рудый, оба вооруженные до зубов, подали Рюрику меч и щит. Гульча вылезла позже — в своем легком доспехе — тащила тяжелый лук Олега и его колчан, набитый оперенными стрелами.
— Бесполезно, — проронил ярл обреченно. — Их много, намного больше! Они все берсерки. Даже ярл у них берсерк. Повезет, кто из наших погибнет сразу. Пленных истязают долго!
Драккар викингов был совсем рядом. Борта были почти на одном уровне, но волны подбрасывали выше то один корабль, то другой.
Олег поправил колчан за спиной, чтобы стрелы были под рукой, крикнул ей:
— Выводи Умилу с ребенком!
Он прислонился плечом к мачте. Пальцы замелькали, хватая стрелы, натягивали тетиву, отпуская, снова хватая стрелы... Всякий лучник должен держать в воздухе пять стрел, но Олегу стрелять приходилось почти в упор, первый крюк уже с хрустом зацепился за борт, на драккаре победно заорали, однако Асмунд сильным ударом топора успел перерубить веревку.
Каждая стрела находила цель: берсерки были полуголыми, железные острия проламывали кости, брызгала ярко алая кровь, смешиваясь с холодным дождем. С этой стороны драккара он остановил натиск, навалив груду тел, но на том краю, где в унылом молчании застыли Рюрик с воеводами, в воздух взвились десятка два крюков, зацепились, круша старое дерево. Асмунд и Рудый успели перерубить половину, однако борта сухо хряснулись, сцепленные туго, на палубу начали прыгать с жутким воем, визгом обнаженные до пояса берсерки — мускулистые, осатанелые, страшные, с блестящими, как у морских зверей, телами.
Стреляя, Олег постепенно перенес внимание ближе к той части корабля, где дрались русичи. Все трое встали спинами друг к другу, два меча и огромный топор Асмунда образовали сверкающую завесу из булата. Каждый, кто прикасался к ней, пытаясь прорваться, падал с рассеченной головой, разрубленными плечами, на залитый кровью пол плюхались отсеченные кисти рук с зажатыми рукоятями мечей и топоров.
Гульча почти силой вытащила Умилу наверх, та прижимала к груди плачущего Игоря. К ним с радостным ревом повернулись двое берсерков. Гульча отважно вскинула кинжал, но берсерки повалились ей под ноги. В затылках торчало по стреле.
Рюрик увидел, закричал отчаянно, размахивая мечом:
— Умила — назад!.. Нет, иди сюда!
Гульча повернула голову к пещернику, тот властно кивнул в сторону кормы, и Гульча, не обращая внимания на крики князя, потащила княгиню. К ним дважды бросались орущие викинги — огромные, полуголые. Гульча упорно волокла Умилу на корму, лишь вжимала голову в плечи, когда рядом вжикали стрелы, на нее брызгала горячая кровь.
— На драккар! — крикнул ей Олег. — На их драккар!
Глаза Гульчи округлились, а на носу ладьи бешено орал Рюрик, пытаясь пробиться к ним. Вдруг Гульча, сообразив, выхватила ревущего Игоря из рук княгини, перепрыгнула вместе с ним через сцепленные борта. Умила с воплем перевалилась следом, упала. Олег выпустил две последние стрелы, с разбега прыгнул на драккар викингов, поскользнулся на мокром дощатом полу.
Умила с горестным воплем выдрала из рук Гульчи ребенка, прижала к груди, заревела. Гульча спросила, задыхаясь:
— Что теперь?
— Тащи их вниз! Викинги на том корабле, здесь не осталось...
Он подхватил брошенный топор, побежал вдоль борта, перерубая
— Сюда! — закричал Олег страшным голосом. — Быстрее!
Одним ударом перерубил последний канат. Борта кораблей стукнулись последний раз, начали медленно расходиться, теперь уже вразнобой подпрыгивая на волнах. Рудый оглянулся непонимающе, Олег замахал обеими руками:
— Быстрее, корабль уходит! Умила с ребенком здесь!!!
Рудый первым бросился вперед, прорвав цепь викингов. Добежал, козлом скакнул с борта, перекатился через голову и вскочил на ноги, не выпуская мечей. Рюрик расшвырял противников, с ревом прыгнул почти с середины корабля. Он сам был в ярости, пена летела с перекошенных губ, глаза полыхали безумием. Асмунд запоздал: корабли уже разошлись — драккар подбросило, и грозный воевода, пролетев по воздуху, тяжело грохнулся о деревянный борт — тяжелые доспехи потянули вниз в морскую пену. Кто-то из викингов швырнул топор вдогонку, тот сшиб Рюрика. Еще четверо викингов прыгнули обратно на свой корабль — двое допрыгнули, но Рудый их уже ждал: один сразу напоролся на его меч, другой подхватился с палубы, чуть оглушенный, сразу попал под град ударов, начал отступать к борту. Безумие уходило из его глаз, он изменился в лице, дрогнул, и лезвие наискось ударило по горлу. Викинг упал на колени, голова запрокинулась, кровь брызнула из жуткой раны горячим бурунчиком.
На том корабле стоял рев. Викинги перестали рубить уцелевших рыбаков, бросились к борту, потрясая кулаками. Рюрик с трудом поднялся, спросил, глядя на Олега с ненавистью:
— Где Умила? Где Игорь?
— Гульча за ними смотрит! — успокоил Олег. — Быстро разберитесь с парусом. Могут догнать. Дурость выветрилась, теперь будут осторожнее. А осторожные опаснее, чем храбрые.
— Этот быстроходнее, — заверил Рудый. Он тряхнул мокрым чубом, огляделся. — Только на весла посадить некого. Да и парус плоховат...
Рюрик ладонями утирал кровь с лица, та выступала из порезов над бровью и над переносицей. Лицо его было таким же угрюмым, как волны.
— Асмунда потерял, — выговорил он с мукой. — Да плевал я на великое княжение! Он был вторым отцом моему Игорю. Я ему жизнь доверял!
Рудый начал рубить веревки, закрепляющие парус. Ветер задул плотно, драккар перестал качаться, как лепешка в проруби, полез на волны. Холодные брызги летели на палубу, борта гудели от ударов волн.
Откуда-то донесся сдавленный крик. Рюрик в панике хлопнул по мечу в ножнах:
— Кто-то остался?.. Внизу, где Умила?
— Вроде бы крик не из каюты, — предположил Олег.
— Пьяный, — сказал Рудый уверенно. — Проспал битву. Такое бывает. Помню, однажды при Гавгамелах...
Крик донесся снова. Олег покрутил головой, Рюрик и Рудый навалились животами на борт, до рези в глазах всматривались в темные бушующие волны с белыми гребешками пены. Рюрик долго вслушивался, предположил нерешительно:
— Морские наяды заманивают?.. Я слыхал про них.
Рудый передернул плечами, возразил: