Гиностемма

Крутова Катерина

— Почему я жив? — повторил вопрос Керн, с шумным удовольствием допивая остатки воды и ощущая, как боль в теле уступает место привычным ощущениям и естественным физиологическим потребностям.

— Я уже ответила, — Повилика резко поднялась, протягивая ему руку, раздраженно повела плечами, точно отвергая неуместную слабость, а затем, отведя глаза и быстро тараторя, выдала, — мой господин мертв, а ты, несмотря на поцелуй, им не стал, хотя в тюрьме я решила иначе. Но летчик так откровенно пялился на меня всю дорогу и весьма недвусмысленно лапал за задницу, помогая залезать в кабину, что я ощутила свободу. Проклятие снято — Повилики

больше не привязаны к единственному мужчине и не обязаны быть с ним до последних выпитых соков. Так что соблазн бросить использованного и подыхающего и улететь с новым, хоть старым, но бодрым был весьма велик. Но, считай, что во мне проснулась человеческая совесть.

Девушка резко вырвала ладонь, которую Бас, встав на ноги, все еще держал. Шумно выдохнув, развернувшись на пятках, Полин стремительно откинула в сторону занавешивающую вход брезентину. В контровом свете дверного проема больничная сорочка стала почти прозрачной, не скрывая изгибов ладной девичьей фигуры.

— Человеческая половина взяла верх над паразитической растительной? — медленно, не доверяя до конца воскрешенному телу, Бастиан подошел вплотную.

— Вроде того, — хмыкнула Полин, не оборачиваясь. — Ты меня нашел. Спас. Правда тянул с этим тридцать лет, но тут сама виновата — дала тебе призвание сильнее прочих чувств.

— Я помнил о тебе все эти годы, — рука с татуировкой обвитого плющом сердца на предплечье легла на тонкую талию, огладила крутой склон бедра, скользнула вперед, замерев на подрагивающем в такт дыханию животе.

— Такая верность стоит родовой магии, — низкий голос опутывал мрачной болью, как ткань похоронных саванов. — За твою жизнь я отдала все, что осталось от моей нерожденной дочери. Надеюсь, не пожалею.

— Ты всегда можешь выпить меня без остатка, — короткий смешок коснулся растрепанных кудрей, согрел шею теплым дыханием. Бас прильнул вплотную, замыкая объятия.

— Серьезно? Ты настолько самоубийственно влюблен? — Полин усмехнулась громко, горько выплевывая слова. — Ты, вроде, разумный человек, доктор Себастиан Керн. Хочешь сказать, что всю жизнь любил укуренную татуировщицу из клуба, которую и видел-то дважды?! Неужто ни одна баба не смогла затмить идиотское подростковое влечение? Тебе что, не везло на женщин? Или я перестаралась с тату и все желания ушли в профессиональный рост? Ты знаешь кто я. Видел на что способна и сам лезешь в убийственные путы!

Она попыталась вырваться, но объятия Баса были сильны. Медленно, настойчиво превозмогая сопротивление Повилики, мужчина развернул ее к себе лицом:

— Посмотри на меня, Полин Макеба, Белая роза из рода Повилик. Ты — сон, который я видел все эти годы. Ты — мечта, которой я бредил изо дня в день. И я буду последним дураком, если не воспользуюсь шансом.

— Шансом сбредить на почве любви к плотоядным растениям? — в темных глазах заплясали знакомые огоньки.

— Шансом понять, что такое любовь, — серые смотрели серьезно, не мигая, с каждым мгновением приближаясь, затягивая в бездну расширяющихся зрачков.

— Я плохой знаток в вопросах любви, малыш, — с улыбкой пухлые карминовые губы почти коснулись потрескавшихся бледных мужских.

— Цыц, мелкая! Теперь я старше! — указательный палец со сломанным в бегстве ногтем повелительно призвал к молчанию.

— Ты скинул лет десять, так что….

Поцелуй, обрывающий фразу, говорящий громче слов, не спрашивающий — берущий ответы, требующий

откровенности без пределов и приличий.

— Он на нас пялится?! — внезапно прервав ласку, Бастиан уставился на старый пень, стоящий в тени у ведущих в хижину ступеней. — Точно учитель на застигнутых за обжиманиями на заднем дворе!

— Не переживай, ты понравился Пиню, — Полин издала звук похожий на мурлыканье и довольно потерлась кончиком носа о щеку Бастиана.

— Час от часу не легче. Теперь еще старая коряга ко мне симпатией воспылала.

Полин хотела возразить что-то колкое в защиту одеревеневшего товарища, но вместо этого напряженно замерла, прислушиваясь. Вздохнула полной грудью, отчего крылья носа взволнованно затрепетали.

— Идем! — без объяснений потянула Бастиана за собой, ловко спрыгивая со ступеней в высокую траву и устремляясь в чащу. Сперва осторожно, точно ребенок совершающий первые шаги, но с каждым следующим смелея и осваиваясь все лучше, мужчина последовал за неудержимой Белой розой, скрывающейся среди яркой тропической зелени.

— Куда тебя опять понесло? — высказал Керн с раздражением от прерванного поцелуя в тот момент, когда обвитые лианами ветви деревьев милостиво отступили, открывая вид на небольшое озеро, в котором прозрачный ручей обрывал свой бег невысоким водопадом. Не медля и секунды, Полин скинула грязные лохмотья больничной сорочки и в первозданной наготе бросилась в воду, поднимая фонтан брызг. Громкий крик истинного счастья огласил окрестности — девушка восторженно плескалась, то подпрыгивая и хлопая в ладоши, то погружаясь с головой в кристально прозрачную глубь. Как завороженный, Керн наблюдал с берега за проявлением бесконтрольного неудержимого веселья, обуявшего срезанный цветок, впервые за тридцать лет погруженный в живительную влагу.

С каждым мгновением Полин хорошела. Жесткие темные кудри поначалу противились, удерживая капли подобно алмазным украшениям, но вскоре поддались, обрамляя смуглое лицо обсидиановой оправой. Медовым янтарем в солнечных лучах вспыхивали лукавые кошачьи глаза. Приоткрытые влажные губы сочились обещанием сладострастной неги. Сквозь кристальную прозрачность воды нагое тело манило, призывало коснуться, ощутить нежность кожи и трепет ответных ласк.

Почувствовав взгляд, Полин замерла, прищурилась плотоядно и хищно, поманила рукой.

«Ловушка, в которую всю жизнь стремился угодить», — ухмыльнулся Бастиан, быстро освобождаясь от медицинской формы, походя отмечая подтянутый рельеф пресса, разглаженные морщины на руках и утратившие седину волоски в паху. «Ну что ж, новое-старое тело, самое время проверить тебя в деле!» — едва покинувшего берег Керна с ног до головы окатила волна брызг. Озорно смеясь, Полин приготовилась к новой атаке. Стремительно вскинув руки и сложив ладони лодочкой, Бас молниеносно шагнул вперед, одновременно наклоняясь и придавая телу ускорение, почти без всплеска, как профессиональный пловец нырнул в прохладную воду, за несколько мощных гребков достигнул Полин, не торопясь всплывать на поверхность, поймал в объятия упругое желанное тело, уткнулся лицом в плоский живот, целуя выемку пупка и выпуская на выдохе щекочущие пузырьки воздуха, бесстыдно скользящие вверх вдоль высокой груди с задранными вершинами сосков. Близкая, желанная, дразнящая — Полин будоражила кровь, как прохладная озерная вода обжигала кожу, раззадоривая мириадами мурашек, обостряя ощущения до предела.