Гиностемма

Крутова Катерина

— Это она! — повторила, сжимая в ладонях ампулу с жидким веществом неприятного зеленовато-болотного цвета. — Моя дочь!

И пока Бастиан не успел ничего спросить, затараторила бегло, глотая слова, захлебываясь эмоциями, как слезами:

— Вырвали, вытащили из меня прямо здесь, на холодном хрустале, чтобы не смогла к силам воззвать, до земли дотянуться; накачали дурманом и резали по живому, — дрожащие руки Полин прижались к низу живота, словно давний шрам болел, тянул ужасом пережитого. — А он смотрел, разноглазая тварь, на мою девочку нерожденную, росточек погибший и…. и….

Губы шевелились, продолжая безудержный монолог,

но слова сдались, уступили безмолвному горю матери, потерявшей свое дитя.

Бастиан сгреб трясущуюся Полин в охапку, прижимая к себе, стремясь защитить от всего мира.

— Уходим, — глухо выдохнула Белая роза спустя несколько мгновений, поднимая на мужчину раскрасневшиеся от слез, но полные решимости глаза.

— А это? — Бас кивнул на ампулу в руках Полин.

— Эликсир вечности из сока нерожденной Повилики и жизненных сил уснувших братьев. Граф накачан им до предела. Потому наша с Пинем кровь открыла замки. Мы течем по венам врага, позволяя ему корчевать наш род. Это — последняя доза, все что осталось от ребенка, которым я была беременна тридцать лет назад.

Доктор Керн покачал головой — услышанное было немыслимо, ужасно по своей сути и невозможно согласно научным догматам. Но в его в объятьях дрожало волшебное существо, человеческое лишь наполовину. За закрытой дверью лаборатории бесновались вырвавшиеся на свободу носители фотосинтеза. Логика и здравый смысл были явно плохими советчиками в происходящем. Оставался только инстинкт самосохранения, требующий быстрее покинуть и лабораторию, и кошмарный особняк.

— Там тоже…? — не продолжая мысль, Бас кивнул в сторону оставшихся в шкафу ампул.

— Всякое, — неопределенно пожала плечами Полин. — Яды, лекарства, мутагены. Моя мать в этом хорошо разбирается.

— Разбиралась. Виктория мертва, — только сказав, мужчина опомнился. Неизвестно, как Повилика отреагирует на смерть матери.

— Знаю, — спокойно отозвалась девушка. — Я чувствую двоих, и Ежевики среди них нет. Что стоишь столбом? Пора уходить. Нам повезло, что в лаборатории пусто.

— Я напоил управляющую смесью слабительного со снотворным, — криво усмехнулся Бастиан. Полин изучающе глянула на мужчину, а затем рассмеялась в голос. Продолжая хохотать, точно сбрасывая с себя страшный груз прошлого, Полин подтолкнула стул с пнем к выходу. Керн, повинуясь порыву, сгреб склянки с разноцветными препаратами с полки и сунул в карман униформы.

«Перебьются!» — подумал мужчина, догнал уже взламывающую очередной замок мулатку и переложил ампулы в дупло пня, которое ранее занимала ладонь Полин.

— Это у него что — рот или…? — воображение подкинуло идеи укромных мест в человеческом теле, используемых, например, заключенными или наркокурьерами. «У пней другая анатомия», — отмахнулся Керн, одновременно облегченно выдыхая на полученный ответ:

— Руки, просто сложенные руки.

За дверью начиналась галерея, одна сторона которой выходила на каменистый склон вулкана, а за другой открывался вид на далекую лагуну и раскинувшийся на ее берегу городок. Одна стеклянная створка была отодвинута в сторону, а на стриженной лужайке, на пластиковом стуле, вставив в уши наушники и подставив лицо теплому апрельскому солнцу, сидел и курил молодой парень в лабораторном халате.

— Работник года, — усмехнулся Керн, отодвигая рвущуюся в битву и уже готовую вцепиться когтями в горло безответственному служащему Полин.

Пара быстрых шагов к не успевшему

сообразить что к чему курильщику, одно точное умелое касание в области сонной артерии, и сигарета выпала из обмякших пальцев.

— Убей… — прорычала жаждущая мести Повилика.

— Я врач, а не убийца, — парировал Себастиан, ускоряя шаг, одновременно оглядываясь в поисках путей отхода. Лужайка обрывалась бетонным плацем, за которым начинался непролазный тропический лес.

— Туда! — выкрикнула Полин, бросаясь без оглядки в сторону джунглей.

Он увидел опасность раньше — из-за угла здания, прикрываясь широкими пластиковыми щитами, показалась группа охранников. От спасительного леса беглецов отделяло метров пятьдесят. Полин была уже на середине плаца. Охрана прицелилась. Доктор Керн профессионально отметил участившийся пульс и скачок адреналина, как в замедленной съемке разглядел до мелочей каждую линию татуировки плетистой розы от лодыжки до едва прикрытой больничной сорочкой середины бедра. Восхитился природной грацией черной пантеры, рвущейся на свободу, а затем с боевым криком, таящимся в глубине гортани каждого настоящего мужчины с первозданных времен и ждущего героического подвига, взвалил пня-Пиня на спину и рванулся вперед под прикрытие офисного кресла. Бег с утяжелением даже подтянутому и следящему за собой Бастиану давался нелегко: «Скинуть бы десяток лет, да эту старую корягу — вмиг бы догнал беглянку», — успел подумать Бас, отмечая, что его шумное появление отвлекло вооруженных преследователей, а Полин оставалось несколько шагов до спасительной зеленой кромки.

— Ха-аа! — заорал во всю глотку, толкая в сторону охранников мешающее бегу недавнее прикрытие. Изрешеченное семенами динамитной хуры кресло покатилось по бетонному плацу, взмахивая почти оторванной пластиковой ручкой, как перебитым крылом. Под ноги Керну со свистом упал дротик со смертельным для людей повиликовым снотворным. Бас ловко перепрыгнул его, подсчитывая шансы — он был еще в середине пути. Открытый, как на ладони. Оставалось каких-то двадцать шагов и пара секунд, но это было чертовски далеко и долго, когда в тебя целятся пятеро обученных парней. Вот только о себе он думал в последнюю очередь. Черной молнией впереди летела та, ради кого Себастиан Керн готов был на любые безумства.

Полин оглянулась через плечо. Мимолетно одобряюще улыбнулась и рухнула плашмя на чахлую траву перед чертогами тропического леса. Бас не слышал слов, но видел, как губы девушки коснулись земли, поцелуями или молитвой покрывая ссохшиеся комья и едва проклюнувшиеся ростки, как ладони с длинными пальцами вонзили в дерн ногти, яркие своей молочной бледностью на фоне смуглой кожи. Воздух наполнился ароматом роз, нестерпимо сладким, пьянящим и путающим мысли, и тут же, привлеченные запахом мириады насекомых, жужжа и мельтеша крыльями, вылетели на плац.

Выстрелы прекратились. В облаке пчел и шмелей, бабочек и мотыльков охрана потеряла обзор. Добежав до Полин, Бастиан скинул с плеч пень и подхватил на руки ослабевшую Повилику.

— Поцеловать? — улыбнулся, откидывая прилипшие к потному лбу темные пряди.

— Лучше б потрахаться, — усмехнулась в ответ Повилика, — но ты и без меня не жилец.

— Вдохновляющая речь. Идти сможешь? — Керн помог подняться, закидывая руку девушки себе на плечо и чувствуя накатывающую слабость. Перед глазами потемнело. Онемели пальцы рук и ног. Яд церберы действовал. — Сколько мне осталось?