Гидеон Плениш
Шрифт:
Он возвращался домой с чувством, что только что одержал победу, хотя ему и не ясно было, какую именно. Но как-то это имело отношение к его праву свободно посвятить себя деятельности на благо человечества. Он окружил свою голову ореолом и любовался его сиянием, покуда не уснул — мальчик из Вулкана, прислушивающийся к шуму далекого поезда.
В этот октябрьский вечер не было ни луны, ни винно — красных отсветов заката на небе, только мгла и неверное мерцание привокзального дугового фонаря. Профессор Плениш ерзал на скамье в чахлом скверике за железной дорогой, чувствуя
Тоненьким голоском она окликнула:
— Хелло!
Он просунул руку под ее пальто; он прошептал:
— Девочка моя, моя девочка! — Он поцеловал ее в губы. — Вы знаете, что я вас люблю?
Она сказала безмятежно:
— Не может быть.
— Да вот, представьте себе!
— Что ж, очень мило.
— Ну, а вы меня хоть немножко любите?
— А как же. Еще с прошлого года. Верно, верно. Я приезжала с папой из Фарибо выяснить насчет моего зачисления, и мы пробрались на вашу лекцию по риторике. Папа сказал, что вы классный оратор.
— А вы?
— А я решила, что вы душка. Ну, ну, ладно, не смотрите на меня так сердито. Я решила, что вы чудо.
— Как все это удивительно вышло. Но что же нам теперь делать?
— Что делать, профессор? Поскольку я вас, очевидно, покорила — и даже без особенных хлопот, — мы могли бы пожениться.
— Да, конечно. Пожениться.
— Вам знакомо такое слово?
— Очень хорошо знакомо, и в свое время мы непременно поженимся, но я хочу, чтобы вы хоть два года проучились в колледже.
— Зачем?
— Чтобы быть подготовленной для видной роли, которую вам придется играть в мире. Я не собираюсь всю жизнь сидеть в такой дыре, как Кииникиник.
— Еще бы! Но почему я не могу выйти замуж и продолжать учиться?
— По правилам колледжа студенткам не разрешается выходить замуж.
— Вот гады старые! Но хоть помолвленной-то можно быть по правилам? Ох, и буду же я форсить своим обручальным кольцом! (Я знаю, где можно взять напрокат прелестное колечко, если у вас с деньгами туго.) И буду же я пялить на вас глаза в аудитории и смущать вас! «Знакомьтесь — Пи Джексон, невеста очаровательного профессора Плениша!» Бедненький профессор! Миленький профессор! А как мне вас звать: Гидеон или Гид?
— Лучше Гид. Но послушайте, дорогая…
Ему пришло в голову, что если Текла узнает о его помолвке, она очень расстроится, а отец Геклы — председатель кинникиникского совета попечителей — может сделать так, что под профессором земля загорится еще задолго до срока его контракта. Он взял руку Пиони и поцеловал, потом бережно опустил ее и рассказал ей всю-то есть более или менее всю-историю своих отношений с Теклой. Впервые в жизни он почти без усилий говорил почти одну правду. Он распространялся
— Все равно, ни одной женщине не верю!
А когда он кончил, она спросила:
— Но теперь уже вы не будете ходить к этой особе пить чай, если это у вас называется пить чай!
Конечно, он не будет. Как ей могло прийти в голову что-либо подобное!
Гидеон! Если ее отец и попечители могут навредить вам — ославить или еще что, — зачем нам, собственно, оставаться здесь? Может, вам пора уже плюнуть на Кинникиник и двигаться дальше? Все вперед и вперед?
— Может быть. Я бы не прочь получить место в Колумбийском университете.
— А я мечтаю для вас о чем-нибудь поживей педагогики, Гидеон. Вы такой молодой…
— По-вашему, я еще молод? — * Совсем еще младенец! Чего только вы не могли бы! Из вас вышел бы, например, чудный банкир, если бы вы пустились в финансы, или хозяин фермы в пятьдесят тысяч акров. У вас такой дар красноречия, просто восторг; но все-таки, что бы вам вместо риторики специализироваться на экономических науках? Вдруг вы когда-нибудь станете сенатором или губернатором штата?
— Как удивительно, что вы об этом заговорили! Мне всю жизнь не дает покоя мысль, что я мог бы с успехом заняться политикой — сделать карьеру — и, конечно, принести много пользы людям.
— Ну, конечно, очень много пользы.
— Вы в самом деле думаете, что я на это способен?
— Еще бы! Я не думаю, я знаю! Ах, Гидеон, вот будет замечательно! А я стану вам помогать, увидите! Когда мы будем давать обеды в губернаторском доме, я заставлю всех старых хрычей болтать и веселиться до упаду. Вы думаете, я сумею?
— Еще бы! Я не думаю, я знаю! А самое главное, верьте в меня, ваша вера даст мне силы и вооружит меня для новых успехов. Она будет пришпоривать меня, понятно?
— Да, да! Теперь мне это понятно.
— Брать везде только самое лучшее, о чем бы ни шла речь: о славе, о деньгах, о влиянии, о возможности приносить пользу; водить дружбу со всеми большими людьми, вроде Рокфеллеров; гнать полным ходом вперед к вершинам успеха и раз навсегда покончить с крохоборством в разных Кинникиниках! Вот моя программа!
— Правильно, профессор!
— И с вами я сумею осуществить ее! Милая!
Она поцеловала его так, что даже дух захватило.
— Значит, мы помолвлены, — сказал он. — Сумеете ли вы только хранить тайну?
— Не беспокойтесь, я настоящая Мата Хари [29] — только, конечно, добродетельная.
Он не сразу отважился, но вопрос был серьезный, и он спросил шепотом:
— Очень добродетельная?
Она так же шепотом ответила:
— Смотря когда. Может быть, и не слишком. — И тут же засуетилась и завизжала, как настоящая первокурсница: — Ах ты господи! Уже поздно! Мне надо бежать.
29
Мата Хари — известная шпионка времен первой мировой войны.