Гидеон Плениш

Льюис Синклер

У него был свой ключ от летнего домика. Насвистывая, он отпер дверь, ощупью пробрался в единственную дощатую комнатку, засветил фонарь, разжег огонь в печурке. В комнате приятно пахло свежесрубленным деревом и горящей смолой, и от этого все проникалось целительным чувством лесного покоя. Из своего солидного портфеля рыжей глянцевитой кожи, с золотыми буквами гп, он достал внушительную свиную отбивную.

Отбивная шлепнулась на раскаленную сковороду и зашипела, и от этого шипения сердце профессора взыграло мужественным задором. Безусловно, он не только кабинетный ученый, он вольный сын природы, когда-нибудь

он даже срубит дерево. Ну, может быть, не очень толстое для начала.

Он уплел отбивную, едва дав ей поджариться, потом, уже без спешки, закусил плиткой шоколада, потом сел в кресло у печки, уронил руки между колен и рассеянно замурлыкал знакомую с детства песенку:

Ты руку ей жмешь, и она жмет твою, И уж это к тому, поверь, Что она подружкой станет твоей В чудесный летний день.

Да. Все обойдется волею господа бога, и ректора Т. Остина Булла, и доблестного профессора Плениша. Он засмеялся, отворил дверцу печки и сплюнул в огонь с шиком заправского лесоруба. Потом зевнул… Минутку можно понежиться, прежде чем углубиться в «Американизацию» Эдварда Бока, которая лежит у него в портфеле и только чуть-чуть просалилась от соседства отбивной.

Не раздеваясь и продолжая мурлыкать, он вытянулся на нижней койке, занятый своими мыслями. Как, собственно говоря, все обойдется, он точно не знал, но уж что-нибудь он придумает — миссис Булл поможет, Пиони поможет, она ведь умней всех профессоров колледжа… чудесный летний день, и уж это к тому, поверь… летний день, летний луг, в густой луговой траве с Пиони…

Входная дверь скрипнула на петлях. Тысячелетие спустя дверь захлопнулась, и несметные полчища хлынули в комнату, шумно стараясь прикинуться мышами.

Нужно лежать неподвижно в глубоком темном провале сна, тогда они уйдут и не будут мучить его.

Целую эру спустя началось наваждение — ему показалось, будто он слышит смешок Пиони. Смешок — хихиканье — тихий смех, — какой из синонимов выбрать? Наваждение, чистое наваждение. Но вечность спустя он вдруг сразу проснулся оттого, что кто-то сел на край его койки. Беспомощный, ошеломленный, он приподнял тяжелую голову — господи боже, это и в самом деле Пиони Джексон сидит перед ним!

— Здравствуйте! — сказала Пиони.

— Что за… Каким образом?

— Пешком, так же, как и вы, мой повелитель. Ах ты господи, довольно неприятно было шагать так долго по темному лесу, хоть я и выпросила у миссис Хилп карманный фонарик. Два раза я сбивалась с пути, а сколько раз вламывалась не туда, куда нужно! Вы себе представить не можете, как много домиков на этом противном озере, и все одинаковые!

— Но какого…

— Ваша хозяйка сказала, что вы, наверно, пошли сюда. Я-то примерно дорогу знала. Мы раз устраивали на озере пикник, и все девушки показывали друг другу Тайный Приют Любви Вдовушки Шаум и Профессора Плениша.

— ?!

— Но просто удивительно, как все меняется в темноте, да еще когда противные хитрые деревья нарочно подставляют корни, чтобы ты споткнулась и упала.

— Приют любви! Да вы понимаете, что…

— Конечно, понимаю. Это одна из причин, почему вам придется жениться на мне. Как вы могли, профессор

Плениш! Другая причина — то, что сейчас семь минут первого.

— Что-о?

— Совершенно точно, дорогой. Так что придется мне переночевать здесь… Ну, ну, не расстраивайтесь, бедняжечка. В конце концов можете и не жениться на мне. Я не настаиваю. — Она наклонилась и легонько поцеловала его. — Я хочу, чтобы вы больше не мучились из-за этой ничтожной девчонки — первокурсницы Джексон. «Профессор, я считаю, что, если девушка, получившая хорошее воспитание, дочь самого крупного бакалейщика — оптовика во всей юго-восточной Миннесоте, если эта девушка способна на такой поступок — преследовать и настигнуть бедного мужчину в летнем домике, куда он бежал, чтобы спастись от нее, и это после того, как он проявил такую осторожность, и даже после спектакля ни слова с ней не сказал, — эта девушка наказана по заслугам, потому что она должна была знать, что делает». А может, она не знала?

Пиони спрыгнула с койки и побежала к столу, где лежал его священный портфель, а он все еще ерошил волосы и тер глаза, прогоняя остатки сна.

— Знала, чертовка, отлично знала! — сказала Пиони.

С обычным своим проворством и деловитостью — веселая маленькая обезьянка — она рылась в портфеле, извлекая из него целомудренные принадлежности туалета холостяка.

— Гм. Головная щетка в серебряной оправе. Ничего, чувствуется вкус… Зубная паста Сквибба. Колпачок недостаточно плотно завинчен. Придется заняться вашим воспитанием… Книга. Зачем это вам вдруг книга понадобилась? Вы и так все знаете… Пижама. Ой, какая миленькая голубенькая пижамка! Ой, Гидеон! Ну что за прелесть! И монограмма вышита на карманчике! Воображаю, как мне пойдет!

Он наконец стряхнул свою неимоверную усталость и, вскочив на ноги, шагнул к ней.

— Дитя мое, вы должны сейчас же отправиться домой. Я провожу вас.

— Вы думаете, если я пройдусь с вами по Кинникинику в два часа ночи, это спасет мою репутацию?

— Но…

— И потом я сейчас в Давенпорте. Ночую у тети. Так я объяснила доктору Минтон. Черт, придется мне поработать над этой тетей! Как вы думаете, сколько ей положить лет?.. Гидеон, я остаюсь здесь. Вы же знаете, что я всегда права. За все годы нашего знакомства не было случая, чтобы я оказалась неправа!

Он готов был согласиться, что такого случая не было за все годы их знакомства, да и потом, ну что толку проявлять рыцарские чувства по отношению к молодой особе, которая их ни в грош не ставит? Героическим усилием профессор Плениш попрал мелкобуржуазные представления о долге чести, которых он, как ему казалось, исправно придерживался все годы их знакомства. Он поцеловал ее, тесно прижав к себе, и, спеша спастись от соблазна, приказал — но только приказание его прозвучало скорее как мольба:

— Хорошо. Пожалуй, вам действительно лучше до завтра не показываться. Забирайтесь, как вы есть, на нижнюю койку и спите, а я лолезу на верхнюю. И буду благоразумен.

— Ну, конечно, вы будете благоразумны, профессор Плениш. Тем более с бедной глупенькой первокурсницей!

— Замолчите! Туфли можете снять.

— Вы вполне уверены, что я могу снять туфли? Это не опасно?

— Детка, ради бога, замолчите! Спокойной ночи!

Он с достоинством подтянулся на верхнюю койку.