Гибельный дар

Коваль Ярослав

— Э-э… То есть нельзя заранее узнать, будут ли тебе даны эти дополнительные годы жизни?

— Нет, конечно А этот человек, о котором ты говоришь — он хоть раз входил в храм Истока?

— Я не знаю. Точно знаю, что к самому Истоку не спускался. Он, вроде, вообще не религиозен… Я просто к чему… Я видел его. У него энергетика такая… С серыми нотками… Хотел спросить — это откуда?

— А почему этот человек не обращался к Богу, ты знаешь?

— Ну, кажется, он говорит, что это унизительно — зависеть от чьей-то высшей силы, что надо самому жить, и все такое…

— Мне сложно

сказать, в чем тут дело, не увидев его и не пообщавшись. Но я могу предположить… Что это гордыня. Гордыня, которой заражен этот человек, пятнает его душу. Такого человека Исток скорее всего просто отвергнет. Не потому, что гордость — это грех, или что нельзя жить своим умом, самому решать свои проблемы. Нет, наоборот, человек всегда ответственен за себя и свои поступки. Но тот, кто поражен гордыней, не знает сомнений. В своих глазах он всегда прав, что бы ни сделал. Это дорога в бездну. Невозможно быть божественно праведным на земле, человек, который всегда чист в собственных глазах, очень быстро перестает быть таковым, даже если и был. Человек всегда должен сомневаться.

— Значит, он может быть уверен, что будет отвергнут Истоком просто потому, что полагает, что должен сам справляться со своими проблемами?

— Нет, потому, что полагает себя всесильным. Ведь он не считает, будто ему нужна хоть какая-то помощь?

— Ну, видимо, нет.

— Но Исток — это и есть помощь. И Бог — тоже помощь. В том, чтоб обратиться за помощью, нет ничего плохого, нет проявления слабости. Особенно если ты обращаешься к другим, прося их быть зеркалом твоей души, чтоб видеть себя таким, какой ты есть, а не таким, каким хочешь видеть. Подобная просьба о помощи, пожалуй, наоборот, свидетельство внутренней силы… Я ответил на твой вопрос?

— Э-э… Наверное, нет, не очень.

— Тогда, может быть, ты спросишь прямо? Я прямо отвечу.

— Ладно… Вот есть человек, которого, видимо, отвергает ваш Исток. Я опасаюсь его. Ну, короче — Исток может защитить меня от него? Хоть как-то?

— Чего ты опасаешься? Что этот человек может использовать тебя для ритуала?

— Ну… да.

— Даже не знаю, что тебе сказать. Нет ли у тебя возможности обратиться к защите полиции?

— Да это есть уже! Но, понимаете… Никаких гарантий. Мне хотелось бы знать, что тут может сделать церковь. Храм Истока.

Священник покачал головой.

— Боюсь что почти ничего. Тело твое храм охранить не в состоянии. Только душу. Если в ходе ритуала не будет твоего согласия, и если ты препоручишь душу Богу, тот человек ничего не получит. Однако, как я понимаю, тебе не это нужно.

— Мда… Пожалуй, не это. Но на крайний случай буду иметь в виду, конечно. Спасибо.

— Послушай! — мужчина колебался, но все-таки решился. — Я б на твоем месте поговорил с кем-то из понтификов, тех, кто куда ближе стоит к Истоку. Может быть, они смогут тебе подсказать что-нибудь. Но здесь тебе скорее все-таки правоохранительные органы могут помочь. Не религия.

— Да, спасибо…

Илья вышел из храма в растерянности. Информация, подхваченная им от священника между делом, пока еще не уложилась, и он вряд ли понимал, как все это можно использовать. Однако смутное ощущение, что союзника

нужно искать среди тех, кого отверг его враг и кого сам полагает своим врагом, присутствовало. Наверное, надо было обдумать услышанное и как-то попытаться связать со своими необычными способностями… Может быть, это помогло бы как-то защитить себя от лорда Ингена.

Юноша впервые за все время ощутил, что опасения Агласа — это не просто слова. Ему стало как-то сильно не по себе при мысли о том, что теперь охота открыта на него. Конечно, быть может, она еще и не начата, но наверняка начнется. И это вдруг начало напрягать. Сидя с Мирним и Ирвет в ресторане, он думал об обстоятельствах последних дней.

Вдруг стало больно, что не отыскал хоть пару деньков, чтоб побыть с родителями. «А теперь ведь может и не получиться… Если меня все-таки хлопнут… Блин, вот дерьмо»…

— Илья, — мягко окликнула Ирвет — Вы не слушаете…

— Простите. Я просто…

— Может, поедем домой? Вы, кажется, слишком устали.

— Да, было бы здорово, — он покосился на Мирним, вдруг сообразив, что та может обидеться. Но девушка не обиделась. Она тоже смотрела озабоченно и в этот момент была похожа на свою мать чуть ли не как две капли воды.

В этот момент он к ним обеим испытал огромную благодарность.

А вечером, когда хозяйки дома затеяли барбекю, он даже оживился, с удовольствием помогал им разжигать огонь и носил блюда с сосисками, а потом жевал их, истекающие жиром и соком. Как оказалось, Мирним умела делать отличный салат из овощей и горчичной заправки, а ее мать пекла настоящий домашний хлеб, потрясающе вкусный, с великолепной хрустящей корочкой. Казалось, Ирвет чувствовала, что творится на душе у гостя, она была внимательна к нему, но не слащава, и вела себя именно так, как в представлении подростков держатся идеальные матери.

«Интересно, как она поведет себя, если у нас с ее дочерью все пойдет дальше, и она об этом узнает»? — подумал Илья. Как бы там ни было, он отдавал себе отчет, что сейчас, пока не разберется в собственной жизни и, говоря образно, не разложит по полочкам, едва ли сможет нормально оказывать внимание своей девушке. А ведь она может понять это как-то превратно…

— Ты ведь не обижаешься на меня, правда? — спросил он негромко, когда Ирвет ушла в дом за чистой тарелкой и бутербродами.

— Нет, конечно. У тебя ведь что-то произошло, когда ты выручал Андисту. Полагаю, это было очень сложно…

— Да. Понимаешь, я там столкнулся с… ну, как его назвать… с фактотумом. С подобием фактотума. Ядром дереликта послужила человеческая душа, но человеком это существо уже не назовешь, странное оно. Короче, мне пришлось кое-что пообещать.

— Что?

— Ну, что вернусь потом. И мы выясним отношения. А что мне оставалось? Ильду ведь надо было вытаскивать.

— Господи…

— Да ладно тебе! Выкручусь как-нибудь Просто… Не по себе.

— Понимаю, — Мирним нахмурилась, глядя в тарелку. — Должны быть какие-то способы. Надо в литературе поискать. Ведь некоторые дереликты, которые мешали своей магией, были уничтожены, как-то же с этим справлялись. Надо поискать воспоминания, может, что-нибудь в учебниках.