Гибельный дар
Шрифт:
Здание, к которому подкатил автомобиль Агласа, мог поразить воображение даже самого искушенного путешественника. Илья таковым не был, шедевры мировой архитектуры он прежде созерцал по большей части в виде фотографий и открыток, поэтому замер с открытым ртом. Больше всего его поразили плавные линии комплекса, которые обычно свойственны только конструкциям в стиле модерн. Здесь о «модерновости» речь не шла, стиль скорее ассоциировался с античной классикой, разве что в качестве основы схемы предпочитающей не прямоугольник, а овал.
Широкие высоченные двери распахнулись перед юношей и его взрослым спутником,
— Вы вовремя, — порадовал он. — Вас вызовут через две минуты.
— Знаю, — ответил куратор. — Свидетель несовершеннолетний, я могу его сопровождать?
— Как законный представитель?
— Именно так.
Снова шуршание.
— Да, можете. Но не имеете права вмешиваться в ход опроса.
— А зачем тогда вообще нужен законный представитель? — понизив голос, полюбопытствовал юноша.
— Чтоб в случае чего решить спорные вопросы. Если вдруг с тобой что-то будет непонятно. Если ты растеряешься, забудешь, замолчишь. Тогда, может быть, меня спросят, что именно ты рассказывал мне, какими словами и в каких обстоятельствах. Если решат, что это необходимо.
— Я ничего не забуду.
— Надеюсь. У меня к тебе одна просьба — не пытайся что-то придумывать или как-то отступать от правды. Это сразу будет замечено, и может свести на нет, представить в ином свете реально существующие факты. Отвечай на все вопросы, даже если тебя спросят, влюблен ли ты в какую-нибудь девочку, и как ту зовут.
— А что, могут об этом спросить? — Илья сделал независимое выражение лица.
— Нет. Но если спросят — отвечай честно. Хорошо?
— Я постараюсь.
— Ну, вот и замечательно…
— Проходите.
Снова распахнулись двери, обе створки черного дерева, отделанные металлом, похожим на серебро, и, едва справляясь с дрожью, Илья шагнул в огромную светлую круглую залу, где в три ряда амфитеатром были поставлены кресла, и почти на каждом из них сидели мужчины и женщины, тоже в мантиях. От разнообразия цветов рябило в глазах. Головы некоторых из сидящих были увенчаны скромными полосками золотых или серебряных венцов, у большинства таких украшений не было. Некоторые придерживали на коленях короткие жезлы, кто-то держал диски, сидели здесь и люди с пустыми руками. Все они смотрели на юношу, и тому сразу стало не по себе. Сопровождающий его Аглас показал ему на центр залы, туда, откуда брал свое начало узор ковра, и его подопечный встал точно в центр, не зная, на кого смотреть. Наверное, здесь должен быть председатель, но никто из присутствующих не сидел выше другого, так что определить, кто тут главный, юноша не мог. Обведя глазами тех, кто оказался прямо перед ним, Илья увидел сидящего в
— Ваше имя Илья, вы уроженец Дневного мира, в данный момент учитесь в уинхалльской школе? — спросил его седоволосый старик, величественный и чопорный, медленно поднимаясь со своего места Тяжелый золотой жезл с алым камнем в навершии он не отложил, продолжал держать в руке. Юноша кивнул. — У вас есть родовое имя?
— Что? Фамилия? Или отчество?
— Назовите свое полное имя.
— Илья Андреевич Барехов.
— Этот юноша действительно учится у меня, — подтвердила со своего места леди Гвелледан.
— Ясно. Вы знакомы с Андистой Инвией?
— Я с ней вместе учусь. В одном классе.
— Хорошо. Рассказывайте, что вы имеете сказать нам.
— По поводу ее исчезновения? — уточнил он.
Нервозность постепенно отступала. Люди, слушавшие его, в большинстве своем смотрели вполне доброжелательно, как бы там ни было, никто не испепелял его взглядом, и презрения, кажется, не испытывал ни один. Илья постоянно боялся что-нибудь забыть, поэтому говорил медленно, часто запинался, произносил «то есть» и «в смысле», но его никто не одергивал и не торопил. Потом юноша стал бояться каверзных вопросов, но пока его никто ни о чем не спрашивал, хотя многие вещи, которые он брался объяснять, звучали путано и малопонятно.
— Скажите, а каким образом вы определили то, что называете магическим следом? — спросил один из мужчин, занимавших кресло слева, в самом переднем, нижнем ряду амфитеатра (то есть, как сделал для себя вывод Илья, один из самых родовитых, либо же влиятельных). Он был одет в длинное белоснежное одеяние, и это как-то само собой выделяло его на общем пестром фоне. У него было жесткое, но в чем-то располагающее к себе лицо, гордая посадка головы, длинные волосы связаны в хвост. А взгляд выпуклых глаз — оценивающий.
— Я не понял вопроса, — ответил юноша.
— Как выглядел для вас этот след, и каким образом вы определили, что имеете дело именно с магическими следами известного вами человека?
— Я почувствовал, — желание откровенничать не возникло, и он нашел способ увильнуть от прямого и подробного ответа.
— Вас этому учили в школе? Как это выглядело?
Поднявшись с места, леди Гвелледан сделала ученику своей школы знак прервать рассказ и, повернув голову к чопорному старику с жезлом, произнесла:
— Мне не хотелось бы здесь касаться методов обучения, применяемых моими учителями.
— Я лишь желал уточнить, есть ли хоть какие-то основания у молодого человека утверждать, что он действительно способен видеть энергетический след, оставляемый магом в пространстве. Или же речь идет о простых фантазиях, — незнакомец был безупречно вежлив.
— Пока это не имеет значения, поскольку мой ученик свидетельствует лишь о местонахождении похищенных девушек, которые, как понимаю, были найдены именно там, где он указал, — возразила госпожа директор. — Если речь зайдет о его свидетельствах против вашей родственницы, лорд Инген, тогда вы будете вправе усомниться в его возможностях, признаю.