Гибель солнца

Лупофф Ричард А.

— Послушайте, мой друг, может, вам лучше вернуться?

Нет! Они не должны его заставлять! Освальдо не может приказать ему вернуться, оставить свой чудесный цветок, свою богиню, к которой так стремилось его тело, и вернуться на скиттер.

Еще голос женский Голос. Он знал, что это богиня говорит с ним. Это была Лидия Хаддад.

— Пожалуйста, Дэн. Ты нужен нам с Товак здесь, на скиттере. Пожалуйста, возвращайся. Ты придешь, Дэн?

Он покачал головой.

Оглянувшись, он заглянул в черные глубины космоса, увидел сверкающие точки далеких

звезд. Он старался не смотреть на корабль-цветок.

— Дэн?

Он сжал пальцы в кулак и стукнул себя по колену. Кажется, способность контролировать себя постепенно возвращалась к нему.

— Дэн? Это-Товак. Дэн, Лид и я…

— Я в порядке, — он тряхнул головой — лучшее, что он мог сделать в такой ситуации. — Я действительно в порядке. Я… вы меня слышите? Освальдо! Лидия, Товак! Послушайте, это что-то вроде экстаза. Подобное чувство испытывают ныряльщики. Кажется, об этом даже есть песня… Ныряльщик видит Иисуса на дне моря. Он идет к Иисусу. То же самое происходило с людьми, выходившими в открытый космос. Первые эксперименты проводились задолго до вашего рождения. Вы вряд ли о них знаете. Такие ощущения! Солнечный ветер. Я чувствовал его. И палитра красок. Цветок. Корабль — это роза.

— Хорошо, Дэн. Вы возвращаетесь?

— Я в состоянии выполнить работу. Что нужно делать?

— Вы можете проверить защитное покрытие? — это был голос Мгоабе. — Как оно выглядит?

Дэниел повторил, стараясь оставаться спокойным.

— Ладно. Стойте на месте. Нет, думаю, вам нужно приблизиться. Остановитесь метрах в двадцати от корабля.

Дэниел подчинился.

— Теперь я начну поворачивать скиттер вокруг оси. Если я не ошибаюсь, то любое повреждение защитного покрытия будет выглядеть как тусклое пятно. Может быть, просто темная точка. Но она должна выделяться на зеркальной поверхности.

— А что если я найду повреждение?

— Вот это самое главное. Загляните внутрь глиссера. На уровне плеча вы увидите маленький ящичек.

Ящик был на месте, и Дэниел открыл крышку.

— У вас это должно вызвать приятные воспоминания, — сказал Мгоабе. — Когда вы заметите пятно, нанесите на него защитный материал. В ящичке находится контейнер с жидким покрытием. Просто нанесите его специальной лопаточкой на поврежденное место. Кажется, так делали сто лет назад?

— Не знаю, — Дэниел поискал контейнер с покрытием и лопаточку. Они находились там, где сказал Мгоабе. Он уронил каплю на поверхность глиссера, и она засияла всеми цветами радуги.

Дэниел пристально посмотрел на нее.

«Я могу покрыть этим самого себя, — подумал он. — Тогда я превращусь в живой цветок, сотканный из языков пламени. Я смогу плыть к Солнцу».

Он попытался представить себе эту картину. Языки солнечной короны лижут его тело, а он погружается в них и снова выныривает, рассеивая малиновые, золотые, оранжевые, желтые и розовые лучи.

— Ты в порядке, Дэн? — послышался голос Товак.

Он встряхнулся и принялся, за работу. Скиттер медленно поворачивался вокруг своей оси, что позволяло Дэниелу внимательно

рассмотреть каждый дюйм обшивки. Он переговаривался с Мгоабе, прося остановить вращение, когда обнаруживал темное пятно.

Он работал до тех пор, пока на зеркальной поверхности скиттера не осталось дефектов.

Бросив прощальный взгляд на Солнце, он направил свой глиссер к ангару. Дэниел чувствовал, как сработали захваты, смотрел, как задвигается люк, запирая его внутри корабля.

Ангар закрылся. Дэн отстегнулся от глиссера, подождал, пока откроется внутренний люк, и вернулся в рубку.

— А где Лидия и Товак? — спросил он Мгоабе.

— Работают над каким-то новым устройством. Говорят, что со временем оно вам очень пригодится.

Дэн кивнул,

— Я волновался, — сказал Мгоабе. — В какой-то момент мне даже показалось, что мы можем потерять вас. — Он взглянул на Дэниела. — И глиссер.

Дэн сел и взглянул на Солнце сквозь поляризованный экран. Солнечный диск был темно-зеленым. Корона исчезла.

— Это было великолепно? — Мгоабе сел напротив Дэниела и положил руку ему на колено. — Я завидовал вам, когда вы были снаружи. Я подумал: никто раньше не делал ничего подобного. Никто никогда не чувствовал того, что чувствует он.

Дэниел не отвечал.

— На что это было похоже? — Мгоабе крепче сжал его колено.

«Протез на протезе, — подумал Дэн. — Два робота. Мама, откуда берутся маленькие роботы?»

— Экстаз, — сказал Дэниел.

Мгоабе повернулся к пульту управления и набрал несколько команд. На мониторе засветились строчки информации.

— Вы отлично справились, Дэниел. Смотрите сюда. Если бы остались дефекты в защитном покрытии, мы бы об этом узнали. Корабль нагревался бы быстрее. Интересно, как мы выглядим со стороны?

— Некому смотреть на нас.

— Конечно, — улыбнулся Мгоабе. — И все же?

— Искра. Язычок пламени. Сверкающий цветок.

— Ладно, тогда в путь, — Освальдо нажал несколько клавиш. — Если все сработает как надо, мы без проблем долетим до Титана. И опередим наших русских друзей, Если в программу вкралась ошибка, мы сгорим за долю секунды.

Он ухмыльнулся Дэниелу.

— Программу писали ваши друзья.

Корабль изменил курс, Солнце, занимавшее весь экран, сдвинулось вверх и вправо. Скиттер погрузился в солнечную корону.

* * *

Выйдя на орбиту, вокруг Титана, они застали восход Солнца. С расстояния почти в восемьсот миллионов километров оно было чуть больше яркой желто-белой звезды. Его тепло совсем не ощущалось, а свет был еле заметен.

Глядя сквозь окутывавшие Титан облака, Дэниел наблюдал за границей дня и ночи. Даже на таком расстоянии от светила день и ночь отличались друг от друга.

Корабль находился километров на сто выше метановых и азотных облаков. Движение скиттера было менее заметно, чем перемещение границы дня и ночи. Цвет планеты постепенно изменялся от серебристо-серого до черного. Затем солнце скрылось за горизонтом, и корабль накрыла тень.