Гибель солнца

Лупофф Ричард А.

Никто из них — ни Лидия, ни Товак, ни сам Дэниел — не мог опустить барьеры перед Освальдо Мгоабе и сказать ему: «Мое тело и моя душа открыты для вас. Я беззащитен перед вами. Вы можете причинить мне боль, но верю, не сделаете этого».

— Будьте внимательны — держитесь крепче!

Предупреждение Мгоабе прервало размышления Дэниела.

«Интересно, чем были заняты мысли Товак и Лидии все это время?» — подумал он, прежде чем вернуться к действительности

— Мы направляемся к станции, — сказал Мгоабе и взялся за рукоятки

управления. Дэниел ощутил перегрузку, вызванную маневрами скиттера, беспокоясь, как переносят ее Лидия и Товак.

Когда они вошли в тень Меркурия, носовой экран скиттера опять стал прозрачным. Планета перед ними — или под ними — из огромного диска, занимавшего большую часть неба, превратилась в подобие черного покрывала, закрывшего обзор. Затем стали видны детали поверхности планеты — смутные очертания кратеров и редких гребней, едва видимые в слабом свете далеких звезд.

Мгоабе резко бросил скиттер вниз, выровнял судно на высоте нескольких километров над покрытой кратерами поверхностью планеты и направил его на восток. Индикатор показывал, что маяк станции находится прямо по курсу.

— На станции нам надо будет выйти из корабля. Они предупреждены о нашем прибытии. Они знают, что нам нужно, и займутся скиттером во время нашей экспедиции.

— Послушайте, Освальдо, — сказал Дэниел. — Вы получили всю информацию о нас троих, а мы о вас ничего не знаем. Почему бы не воспользоваться временем, пока мы приближаемся к станции, и не рассказать о себе правду?

Мгоабе громко рассмеялся. Дэниел старался не обращать внимания на нотки презрения в его смехе.

— Что вы хотите знать?

Дэниел зажмурил глаза.

— Ну, например, вы чертовски хороший пилот для человека, всю жизнь просидевшего на стуле. Что вы на это скажете?

Мгоабе кивнул, не отрывая взгляда от экрана и рук от рычажков управления.

— Прежде чем стать чиновником, я был пилотом. Без этого я никогда не сделал бы карьеры.

Он поднял вверх обе руки ладонями к себе, так что Дэниел мог видеть их.

— Если бы не это, то сейчас я был бы лучшим пилотом скиттера. Самым лучшим, — он театрально вздохнул. — Наверное, судьбой мне уготована канцелярская работа, и мое превращение в чиновника было неизбежным.

На мгновение он повернулся лицом к остальным и сказал:

— Но вот я опять здесь, в космосе, за пультом управления! В конце концов, я победил!

— Что случилось с вашими руками? — спросила Товак.

Она сидела рядом с Мгоабе и говорила негромко, но в рубке стояла тишина, и остальные услышали ее вопрос.

— Я лишился их, — сказал Мгоабе. — Они остались где-то там.

Он указал вниз, на палубу скиттера, скользившего над поверхностью Меркурия. «Там» обозначало планету, а не корабль.

— Они остались там. Не думаю, что когда-нибудь их найдут. Вряд ли их даже узнают. Но они где-то на Меркурии. Мы здесь увидим чудесные картины. Смотрите, горизонт! Граница дня и ночи! Видите

этот продолговатый блестящий объект? Это и есть станция. Она движется вместе с Солнцем. Самая большая машина на гусеничном ходу из всех когда-либо построенных. Мы опустимся на ее крышу. Вам понравится командир. Я знаю ее всю жизнь. Всю мою жизнь.

Он широко улыбнулся.

— Она моя старшая сестра.

ГЛАВА 12

Двигатели вездехода умолкли за несколько километров до цели. Командир повернулся к пассажирам.

— Я не могу двигаться дальше. Почва здесь ненадежная. Мы можем провалиться и застрять, и тогда за нами придется высылать другой вездеход. Мы не можем себе этого позволить, — слишком дорого.

— Plus са change, — прокомментировал Дэниел.

— Прощу прощения.

— Ничего. Просто похожая ситуация, вот и все.

— Ну ладно, — вступил в разговор Мгоабе. — Мы пройдем оставшуюся часть пути пешком. Так даже интереснее. С тех пор, как были построены Острова, очень немногие спускаются на поверхность планеты.

Командир вездехода презрительно фыркнул.

— Жестянки. Слишком много суматохи из-за этой идеи о новой ветви человечества, независимой от планет. Поначалу, когда у них случалась утечка или им требовалось несколько килограммов чего-нибудь, они обращались за помощью: «Не одолжите ли нам немного кремния?» И в то же время постоянно подчеркивали свое превосходно над деревенщиной с планет. Деревенщиной с планет! Чертовы жестянки!

О да, мы разделяем ваши чувства, — сказал Освальдо. Он принялся рыться среди оборудования, которое распорядился погрузить в вездеход.

— Это неестественно, — добавил командир. — Если бы судьбой с самого начала было установлено, что мы должны жить в жестянках, то мы и жили бы в них. Жизнь принадлежит планетам — это закон природы.

— Вот мы и готовы, не правда ли? — сказал Мгоабе и повернулся к остальным. — Эти костюмы годятся как для открытого космоса, так и для поверхности планеты. Нам не потребуется много оборудования. Мы все сможем унести с собой.

Он передал одну тяжелую коробку Товак, а другую — Лидии. Они открыли коробки и стали надевать скафандры. Эластичная ткань плотно прилегала к телу, пока скафандры не загерметизировались и внутри не создалось избыточное давление. Мгоабе открыл третью коробку, сел, и начал натягивать специальные башмаки.

— Вы уверены, что не нуждаетесь в скафандре, сэр? — спросил Дэниела командир вездехода.

— Мне он действительно не нужен, — поблагодарил Дэниел.

— Дело ваше, — пожал плечами командир. — Только я думаю, что вы совершаете самоубийство. Температура снаружи бодрее трехсот градусов. И нет атмосферы. Из вездехода можно выйти только через шлюз, сэр. У меня еще не погибали пассажиры. Вы будете первым.

Дэн улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Хотите, дам вам расписку? Можем отснять все на пленку.