Гибель Армады
Шрифт:
— Как тут кто-то живёт? — спросил Антонио. — Богом забытая земля. Вечный холод, ветер и дождь, а вокруг — бушующее море.
— Думаю, так бывает не всегда, — возразил де Лейва, — у них тоже выходит солнце из-за туч. Скорее, это нам не везёт. Мы тащим с собой скверную погоду.
— Так или иначе, но это не тёплая Испания, — упрямо твердил Антонио, поднимая воротник камзола, — посмотрите, деревьев мало, цветов вообще не видно. Сплошные камни, скалы. Лишь кое-где пробивается трава.
— Не ворчи. Коль поселились здесь люди, значит, на то Божья воля. Нас эта земля приютила.
Антонио устыдился своих слов и замолчал...
Прошло три часа. Наконец-то впереди показались мачты «Дукессы». Двадцать пушек уже сняли с корабля. Они стояли рядком на берегу, как брошенные дети, не надеясь на удачу. Они точно знали, их не возьмут с собой. Им больше не стрелять, изрыгая чугунные ядра из своего чрева, не чувствовать запаха гари, не откатываться по скользкой палубе, резвясь и ликуя посреди боевого пламени. Антонио с сожалением смотрел на пушки, встав возле них в ступоре.
— Люди важнее, — тихо произнёс де Лейва.
— Я понимаю, — Антонио вспомнил лошадей, падавших в воду, — почему-то гибель людей на меня не производит такого впечатления. Почему-то я жалею лошадей и пушки. Даже шпагу свою жалею. Вчера спасал её, когда мы на мель сели. Первым делом проверил — тут она, при мне? Шпага деду принадлежала. Фредерико.
Долго разговаривать не пришлось. Распределили еду и воду. Врачи помогали больным и раненым. Де Лейва и Антонио поднялись на корабль.
— Какие у вас планы? — спросил дон Алонсо у капитана. — Сколько будете пережидать шторм?
— Отсюда надо уходить, — капитан нахмурился, — мы закупали провиант в деревне неподалёку. Слухи о нашем корабле скоро дойдут до англичан. Я знаю, так случалось уже с другими. Даже если ирландцы оказывают помощь, потом всё равно англичане об этом узнают. Обороняться нам нечем. Силы у людей на исходе. Придётся уходить в море. Хотя погода не меняется. Ветер будет относить судно на север. Но я предлагаю сняться с якоря, отойти в сторону и пережидать в другом месте.
Мы можем вернуться туда, где села на мель «Санта-Мария», — предложил Антонио, — крепость стоит заброшенная. Гукору не грозит мель. Капитан теперь дно знает, и судно это больше приспособлено к плаванию по мелководью.
— Мысль хорошая, — похвалил де Лейва, — и идти тут недалеко.
Капитан задумался.
— Я бы пошёл дальше. Нас бывает видно с утёсов. То есть мы никого не видим вокруг, а нас видят. Корабль увидят точно. Такое случится в любом месте, но в здешних окрестностях нас точно будут искать. И быстро найдут. Двинемся дальше — будет небольшой запас времени.
Капитаны отдали приказ к отплытию. Когда гукору удалось отойти от берега, вдали показались люди.
— Ушли вовремя! — показал на них капитан. Он посмотрел в подзорную трубу. — Англичане!
Гукор отходил медленно, борясь с ветром и волной, мешавшими выйти из бухты. Тем, кто стоял на палубе, было видно, как люди на берегу начали оттаскивать брошенные пушки.
— Видишь, — обратился к Антонио дон Алонсо, — пушки не пропадут.
— Но мы не знаем, о чём они думают, — возразил Антонио, — я пушки имею в виду, — пояснил он, — просто они молчат, не умеют говорить. А имеют ли пушки души, которые чувствуют так же, как мы? Возмущаются ли они предательству, совершенному над ними?
Гукору удалось развернуться и пойти прочь от берега. Фигуры на берегу становились всё меньше, пока вообще не скрылись из виду. История повторялась, но теперь на «Дукессе»: корабль несло на север. Перегруженный, он с трудом переползал через волны. Усталость, сковавшая людей по рукам и ногам, казалось, огромной тенью легла и на судно. Оно скрипело и ворчало, не желая идти вперёд. Словно неведомая сила сдерживала всякие попытки продвигаться на юг. «Ах, вы попали в мои лапы, — твердила она, — я не собираюсь вас выпускать на волю».
Дон Риккардо де Вилар сидел на палубе, связанный. Тут было не до удобств: в каютах разместили больных. Остальные, невзирая на положение в обществе, сгрудились на палубе все вместе. Просохшая за ночь одежда вновь становилась влажной и липла к телу. На небе — ни единого просвета. Будто занавес задёрнули и спектакль закончился. Солнце откланялось и ушло домой, не планируя больше показываться на сцене.
Через несколько часов борьбы с морем капитан доложил де Лейве:
— Мы прошли гораздо дальше на север, чем намеревались. Пока берег совсем не исчез из виду, попробуем причалить. Риск велик.
— Есть ли у нас выбор? — спросил дон Алонсо.
— Если возвращаться на север, то возможность одна — вернуться к Ла-Маншу. Но там нас, скорее всего, ждут английские эскадры. Не думаю, что они далеко ушли. Пока вся Армада не окажется в Испании или не потонет, они будут стеречь пролив. По всему видно, ветер переменится. Наша задача — переждать немного и продолжать идти на юг вдоль побережья Ирландии. Таково моё мнение.
— Делайте, как считаете нужным, — кивнул де Лейва, — я тоже против возвращения в Ла-Манш. Мы потеряли слишком много времени, дойдя до Ирландии. Если сейчас пойдём назад, потеряем ещё больше. Тем более, вы считаете, ветер переменится. Заходите в ближайшую бухту. Мелководье гукору не угроза.
— Нам угрожают лишь скалы, — капитан сдвинул брови, — главное их не задеть. «Дукесса» вся в пробоинах. Одна лишняя дырка — и ей конец.
Стараниями капитана и матросов гукор повернул к берегу. Бросив якорь возле скалы, защищавшей судно от ветра и сильного шторма, «Дукесса» устало вздохнула. Корабль покачивало на волне. Люди ложились на палубу, чтобы наконец-то отдохнуть. Давно никого не смущала ни сырость, ни холод, ни отсутствие крыши над головой. Небо служило им потолком. Но даже звёзды теперь отказывались служить людям светильниками: тучи оставались на своём посту круглые сутки, не желая уходить в сторону.