Гибель Армады
Шрифт:
После обеда Елизавете доложили о приходе графа Сесила. Она его не вызывала. Значит, случилось что-то важное.
— Пусть войдёт, — позволила Елизавета.
«Вот и нашлись дела, которые меня отвлекут», — подумала она не без облегчения.
Граф Сесил входил в комнату с тяжёлым сердцем. Возложенная на него миссия была не из приятных. Он посмотрел на королеву и вздохнул, собирая волю в кулак:
— Ваше Величество, печальные новости.
«Отвлекли, ничего не скажешь», — Елизавета нахмурилась.
— Говорите, — сказала она вслух.
— По
Ей показалось, что наступила темнота. Всё померкло перед глазами, исчезли звуки, улетучились запахи. Лишь что-то звенело в ушах противным таким звоном бесчисленных колокольчиков.
— Не может быть, — язык плохо её слушался, — он просто устал. Он ничем не болел. Он просто устал. Вы что-то перепутали.
Сесилу захотелось отвернуться, чтобы не видеть лицо королевы. Все знали о давней привязанности Елизаветы к Роберту Дадли, которую она испытывала к нему с детства. Своё горе королева не скрывала. Страдание отразилось в её взгляде, в том, как она сжала бескровные губы. Рука лихорадочно что-то нащупывала на столе. Наконец найдя Библию, Елизавета стащила её к себе на колени и вцепилась в книгу побелевшими от напряжения пальцами...
Елизавета оставалась в спальне неделю. О дне рождения она и не вспомнила. Иногда в дверь её комнаты стучали, но королева никого не желала видеть. Она лежала на кровати, иногда подходила к столу, чтобы заглянуть в шкатулку и посмотреть на подарки Роберта, а также прочесть его последнее к ней письмо. Силы потихоньку оставляли Елизавету, но её это не пугало. Смерть даст возможность быть вместе с Робертом. Остальное значения не имело.
Значения не имел мир за окном, где день, как обычно, сменялся ночью. Для Елизаветы наступила сплошная тьма, в которой не видно было ни единого просвета. Жизнь вытекала из неё по капле, прошлое вставало перед глазами и заставляло их наполняться слезами. В ней снова проснулась маленькая девочка, постоянно терявшая близких людей и оттого чувствовавшая себя такой одинокой.
Когда силы почти совсем оставили Елизавету, под напором непонятной, таинственной силы дверь в спальню распахнулась. Свет ослепил королеву. Через мгновения стало ясно, что тайной силой были слуги, под руководством графа Сесила взломавшие замок.
— Извините, Ваше Величество, — Сесил низко опустил голову.
— Вы всё сделали верно, граф. Позовите фрейлин. Мне следует одеться. И побыстрее. Англия и так долго оставалась без королевы.
Мир никогда не будет таким, как прежде. Но она ведь поклялась когда-то: ни один мужчина не посмеет разрушить её жизнь. Даже если он умер...
Корабль продолжал идти медленно. Море бурлило, изрыгая пену из своих
— Вам не кажется, что море ругается? — спросил Антонио де Лейву. — Бранится, сердится. Не хочет нас пускать вперёд?
— Зачем вы здесь? Так оно спрашивает? — слегка улыбнулся дон Алонсо. — Отчасти море право. Здесь мы в его власти. Если посмотреть на нас с неба, представь, какими крошечными мы оттуда видимся. А море и с неба огромно. Мы сражаемся сейчас не с морем — с собой. С морем бесполезно. Выиграем битву с собственной слабостью, безволием — есть шанс вернуться. Проиграем самим себе — останемся на дне.
Частенько Антонио поражала мудрость дона Алонсо. Он-то сражение с собой выиграл давно. Он был на каракке единственным человеком, вселявшим в других уверенность и оптимизм.
— Как капитан угадывает, куда направлять корабль? Он говорил, возле Ирландии много подводных скал, — поинтересовался Антонио.
— Матросы вглядываются в воду. Разглядеть тут, правда, хоть что-нибудь задачка не из лёгких. Причалить пока некуда. В любом случае это опасно: берег тоже скалистый, и ирландцы нас могут встретить враждебно. Англичане имеют большую власть над ними. В письме короля говорилось о том, что ни в Шотландии, ни в Ирландии приставать к берегу не следует. Мы сделаем это в крайнем случае.
Налетевшая волна облила собеседников с ног до головы. Каракку зашатало: шторм усиливался. Снова пошёл холодный дождь. Ветер начал завывать сильнее, норовя свалить людей с ног. К Антонио и дону Алонсо быстрым шагом опытного моряка направлялся капитан.
— В трюмах воды полно! — крикнул он, пытаясь перекричать ветер. — Откачивать не успеваем. Оставшиеся сухари мокрые. Есть их невозможно — слишком солёные, а воды почти нет совсем.
— У нас выход один, — прокричал дон Алонсо, — идти дальше.
— Я считаю, нужно причалить на севере Ирландии. До Испании в таком состоянии мы не дойдём. Следует залатать дыры, закупить сухарей и воды. К тому же находиться в море во время сильнейшего шторма опасно. Дно нам не знакомо, идём на ощупь.
Де Лейва задумался. Видимо, тот самый крайний случай настал. Он и сам понимал, что Ирландия — это последнее прибежище на пути домой, последний шанс выжить.
— Вы знаете, где бросить якорь? — спросил он капитана.
— Не уверен. Когда увидим берег, будем двигаться вдоль него. Постараемся найти безопасное место. Как нас встретят, неизвестно. Говорят, в некоторых местах в Ирландии власть англичан не так уж сильна.
— Действуйте, — кивнул дон Алонсо. Больше всё равно советоваться было не с кем. Командующий Левантийской армадой умер несколько дней назад. Его тело покоилось теперь где-то возле Гебридских островов.
— Ни одного корабля не видно, — сказал Антонио, вглядываясь в горизонт.
— Надеюсь, некоторые ушли вперёд, — ответил капитан, — часть судов мы точно потеряли навсегда. Кто-то, наверное, отстал. Связь с флагманом давно потеряна.
— Нам лучше спуститься в каюту, — предложил де Лейва, — иначе, нас отсюда скоро смоет в море.