Герой
Шрифт:
Я не хочу, абсолютно не хочу ее принимать. Мне не нужна его помощь ни в чем. Я не люблю принимать чью-либо помощь, но его помощь особенно, потому что это ставит меня в невыгодное положение. Но я все еще сижу на земле, и моя лодыжка все еще болит, и я выставлю себя дурой, если буду сопротивляться. Я протягиваю руку и позволяю ему поднять меня на ноги.
Моя больная лодыжка подкашивается, я теряю равновесие и в итоге падаю на него.
От него сильно пахнет. Потом, грязью и рыбой. Но сейчас все пахнут. В магазинах больше нет дезодорантов.
Мир стал более грубым, чем раньше. Должно быть, я начинаю к этому привыкать, потому что запах тела меня больше не беспокоит.
Когда я отступаю назад, держась за дерево, чтобы не цепляться за Зеда, он оглядывает меня с ног до головы.
— Что ты с собой сделала?
— Я же говорила тебе. Я подвернула лодыжку.
— Какого черта ты здесь одна? — в его голосе по-прежнему нет злости. Просто он слегка озадачен. Он не настолько заботится обо мне, чтобы злиться из-за моего выбора.
— Я просто вышла прогуляться.
— Не ходи больше одна.
— Я буду ходить одна.
— Это уже небезопасно. Всякое может случиться. Тебя чуть не растерзал койот.
— Меня никто не растерзал! — я стараюсь держать себя в руках, потому что раньше ему нравилось, когда я реагировала на его поддразнивания. Но это возмутительно. Я не собираюсь мириться с этим. — Я могла бы сама позаботиться об этом. Мне не нужно было, чтобы ты появлялся и пытался играть в героя.
— Я последний парень, который пытается играть в героя, — его губы кривятся, как будто он скрывает усмешку.
Надо мной, без сомнения.
— Если бы я когда-нибудь хотела героя, ты был бы последним в моем списке, но я не хочу, чтобы меня спасал герой. Я могу сама о себе позаботиться.
— Мы услышали выстрел, — объясняет он, — и я пришел посмотреть, что тут было. В следующий раз, если у тебя будет возможность выстрелить, сделай это. Будешь колебаться — умрешь.
— Я бы не умерла. И уж извини, что я не испытываю особого энтузиазма по поводу убийства отчаявшихся животных.
— Ты думаешь, я испытываю? Мне никогда не нравилась охота. Это больше не имеет значения. Теперь нам нужно делать то, что нам не нравится. У нас больше нет такой роскоши, как выбор.
— Я не нуждаюсь в твоих нотациях. Я усердно трудилась, чтобы добиться чего-то в своей жизни, в то время как ты все еще разваливался в своем глубоком кресле с упаковкой пива.
— Конечно. Но это было тогда. Это сейчас. Если ты потратишь всю свою жизнь на учебу, это тебе больше не поможет. Мы все должны измениться.
— Я изменилась.
— Недостаточно, — он протягивает руку, чтобы обнять меня, и я инстинктивно отстраняюсь. Он качает головой. Закатывает глаза. — Наглядный пример. Я пытаюсь помочь тебе, чтобы мы могли выбраться отсюда, а ты слишком упряма, чтобы принять помощь, которую я предлагаю.
— Я не… — я замолкаю
Я никогда не упрямилась ради упрямства, но всегда была полна решимости твердо стоять на ногах и справляться со всем сама. Даже если это усложняет жизнь, я все равно стараюсь придерживаться этого инстинкта.
Закусив нижнюю губу, я снова прислоняюсь к нему и позволяю ему обнять меня за талию. Я опираюсь на него ровно настолько, чтобы идти.
Мне бы очень хотелось, чтобы меня нашел не он.
— Я знаю, что не нравлюсь тебе, Эстер, — говорит Зед более спокойным голосом. — Тебе не обязательно постоянно доказывать это.
— Я не пытаюсь тебе это доказать. Но если тебе кто-то не нравится, это не исчезнет волшебным образом просто потому, что так удобно, — я делаю глубокий вдох. Пытаюсь быть взрослой и разумной. — Я постараюсь быть вежливее.
— Мне плевать, вежлива ли ты со мной. Только не подвергай себя риску, отказываясь от моей помощи. Я говорил тебе, что я не герой, но никто из нас больше не может справиться в одиночку.
— Ладно. Прекрасно, — мой желудок сжимается от волнения, неуверенности, странного вида страха. Мне не нравится чувствовать себя неуютно в такой ситуации. Мне не нравится чувствовать, что я не контролирую свой мир.
Я уже почти ничего не могу контролировать. Одна из немногих вещей, которые у меня остались — это то, как я себя веду, и те слова, которые я говорю.
Мы ковыляем вместе, Зед раздвигает ветки деревьев, пока мы идем. И мой разум погружается в череду страхов и тревог. Так много всего может пойти не так. Так много всего, что я не могу предотвратить.
— Прекрати, — резко бормочет Зед через несколько минут.
Я резко напрягаюсь.
— Прекратить что?
— Прекрати волноваться, или переживать, или что там у тебя в голове. Ты не можешь придумать, как из этого выпутаться.
— Я знаю!
— Тогда зачем пытаешься?
— Я не могу остановить то, что делает мой разум. Я не могу отключить свой мозг так, как ты. Я не такая. Я делаю все, что в моих силах.
— Ну, постарайся получше. Потому что если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя может начаться нервный срыв, а это никому не поможет.
Я смотрю на него холодным прищуренным взглядом. Я бы хотела отстраниться от него, но тогда я могу упасть.
— У меня не будет нервного срыва.
— Посмотрим.
Я втягиваю воздух через нос и продолжаю сверлить его взглядом, но сдерживаю свой инстинктивный ответ.
Продолжать этот глупый спор было бы бесполезно. Он не станет меня слушать. Он не поймет меня. Он даже не попытается.
Мне все равно, что он думает. Сейчас он — второстепенная часть моей жизни, потому что обстоятельства свели нас вместе, но он никогда не будет важен для меня.
У меня есть другие дела, которые могут стать центром моего мира.
Это никогда не будет он.