Герой

Мазин Александр Владимирович

Духарев не ответил. Думал.

— Скажи-ка, пастух, у вас тут кузнец поблизости есть?

— Как не быть. Есть кузнец.

— Вот к нему и веди.

— Как прикажешь, болярин.

* * *

Духарев снизу вверх смотрел на скалу и понимал, что он правильно сделал, решив штурмовать ее днем. Ночью для такого «опытного» скалолаза, как он, подъем был бы чистым самоубийством.

Судя по взглядам,

которые бросали гридни на своего воеводу, они полагали самоубийством любую попытку взобраться на этот сорокаметровый клиф.

— Дятел, ко мне, — позвал Духарев горца-касога. — Сможешь залезть? — спросил воевода.

Горец помотал головой.

— Никто не сможет, — уверенно ответил он. — Видишь этот «лоб», воевода? Через него даже ящерице не перелезть.

«Лоб» был знатный. Кусок «отрицателаного» склона у самого верха скалы был высотой метров пять.

Да и остальная часть «маршрута» была — не сахар. Но пройти нужно. И можно.

— Ящерица, положим, перелезет, — произнес Духарев. — Видишь, какие там трещины.

— Так человек не ящерица, воевода. В трещину не поместится! — Касог засмеялся. Решил: шутит воевода.

Но Духарев не шутил.

— Сейчас полезем наверх, — сказал он. — Я первым пойду. Ты — вторым.

Касог весело хрюкнул. Думал, воевода опять шутит. Но воевода не шутил.

— Зван, давай сюда тюки, — скомандовал он, кивнув в сторону понурого ослика. — И веревки тоже.

Недавно дружинники недоумевали: зачем воеводе целая сотня железяк с дырками, теперь пришло время удовлетворить их любопытство.

— Эта железка, — сказал Духарев, — называется «костыль». Вбиваешь ее молотком в трещину, в «ушко» веревку продеваешь, потом становишься на нее, вбиваешь следующую,

— Батька, а зачем ты молоток кожей обернул? — поинтересовался Зван,

— Чтоб не так громко было. Если там, наверху, стук услышат, может нехорошо получиться.

— Какая простая хитрость, — касог Дятел вертел в руках полукилограммовый «костыль», — как я сам не догадался! Сколько раз кинжал в щель вставлял для упора, а вот про такое даже и не слышал. Ну ты умный, батька-воевода! — сказал он с восхищением.

Духарев промолчал. Присваивать чужое изобретение не хотелось.

— Стой смирно, — велел он касогу и обвязал его верезкой. — Поднимаешься наверх — пропускаешь свободный конец через «ушки». Закрепляешь. Забиваешь следующий — закрепляешь на нем.

— Это зачем? — поинтересовался касог.

— А затем, что если сорвешься, то не ухнешь вниз, а на веревке повиснешь.

— А если железка выскочит?

— Одна выскочит, другая удержит. Не болтай, а делай, что сказано!

Духарез сделал обвязку себе, посмотрел наверх.

— Ну-ка поднимите меня повыше, — велел он.

— Не надо, батька! — вмешался касог. — Лучше дай мне молоток.

Да,

навыки скалолаза у касога оказались намного лучше, чем у Духарева, Горец — он и есть горец.

Минуты через три Дятел уже висел на скале метрах в десяти над головами русов и вколачивал в стену первый «костыль». Потом — следующий.

Духарев же глядел на него снизу, и всё его участие на этом этапе подъема сводилось к выкрикам:

— Закрепляйся, Дятел! Закрепляйся, не ленись!

Но касог всё равно пренебрегал страховочными мероприятиями. Закреплялся только тогда, когда сбрасывал вниз свободную веревку и поднимал очередную порцию «костылей».

Так продолжалось, пока Дятел не добрался до «лба». Туг дело у него застопорилось. Пришло время подключиться Духареву.

Сергей без проблем преодолел пройденный касогом участок. Дальше они поднимались вдвоем, Духарев поддерживал и страховал касога. Наоборот не получилось бы. Худой мелкий горец весил почти в два раза меньше воеводы. Духарев удерживал его одной рукой. А вот Дятел шестипудозого воеводу не удержал бы и двумя.

Чтобы пройти «отрицательный» участок, потребовалось намного больше времени, чем на весь остальной путь. Но — прошли без потерь. Касог пару раз срывался, но оба раза «страховка» не понадобилась. Духарев перехватывал гридня рукой.

Последний «костыль» вбивали с крайней осторожностью, поскольку до основания крепостной стены оставалось всего метров двадцать. Дальше подбираться не имело смысла. Скала здесь была сравнительно пологой — угол градусов сорок пять. Кое-где даже кустики росли. Если бы в крепости услышали...

Не услышали. Духарев как можно тщательнее замаскировал последний костыль и веревку, и они с касогом неторопливо, проверяя каждый «костыль» (а где надо — вбивая еще), спустились в ущелье.

— И чего там? — с жадным интересом спросил Йонах. Самый молодой, он был самым нетерпеливым.

— К ночи столы накроют, — усмехнулся Духарев. — Завтракать будем наверху. А сейчас собираем вещички — и ко второй крепости.

Духарев решил: брать обе разом. А то мало ли... Вдруг у ромеев какая-нибудь связь налажена: зеркалами или дымом... Подадут сигнал тревоги — и все. Врасплох уже не взять.

Со второй крепостью тоже вышло чисто. Взобрались. Вывесили «дорогу», замаскировали. На всякий случай Духарев оставил в ущелье засады: у веревочных «дорог» и у ведущих к крепостям троп. Вдруг среди аборигенов окажется ромейский шпион, проведавший о планах русов. Как выяснилось позже, у ромеев действительно имелись осведомители среди горцев. Но нацелили их на совершенно другую задачу: предупредить о подходе войска Святослава. Так что в данном случае предосторожность оказалась лишней. Предупредить ромеев о «спецоперации» никто не пытался.