Герой
Шрифт:
— А ты уверен, Серегей, что ромеи на нас нападут? — спросил Икмор.
— Я бы непременно напал! — воскликнул Мстиша.
Духареву старший Свенельдич напоминал Йонаха.
— Свенельдич, помолчи! Дай слово сказать! — осек его Икмор. — Так что, Серегей?
— Думаю, нападет, — сказал Духарев. — Военачальник он опытный. Полагаю: он давно выбирал подходящий момент. Уверен: Варда прекрасно знает, сколько нас здесь. Если ему удастся нас разбить, то он сразу станет сильнее Святослава.
— Это еще не известно! — запротестовал
— Помолчи, тебе сказано! — сердито бросил Икмор. — Или молчи, или убирайся!
Мстиша надулся, но огрызаться не рискнул.
— Ты предлагаешь отойти, Серегей? — спросил Икмор.
— А ты? — задал встречный вопрос Духарев.
— Ты — старший над лагерем, — уклонился от ответа Икмор. — Решать — тебе.
— То есть ты готов поддержать любое мое решение?
— Да, — кивнул Икмор. — Ты ведь не только великого князя бою когда-то учил, но и меня тоже. Говори, воевода. Как скажешь, так и будет.
— Тогда мы остаемся, — решил Духарев. — Всем — готовность к бою. Мстиша, пусть твои гридни ходят дозорами вместе с моими. Пипка! Твои пусть рубят «ежи» и колья. Главная сила ромеев — катафракты. Надо подготовить им сюрпризы.
— Мы не успеем, — возразил булгарин.
— Сделайте, что успеете. Икмор, перенесите ваши шатры поближе к моим. Так будет надежней. Если ромеи нападут ночью...
Ромеи не напали ни в этот день, ни ночью. Зато вечером в лагерь вернулся Тотош со своими уграми. Шансы союзников на успех немного подросли.
Ромеи появились утром.
Глава пятая
— Их не более девяти тысяч, — докладывал Варде Склиру старший над лазутчиками. — Причем половина — скверно обученные булгарские пехотинцы. Остальные — росские всадники из дружин разных вождей. Легкой конницы нет совсем. Зато там — вся взятая россами добыча.
— А катархонт Сфендослав?
— Он занят осадой Никополя. С ним — лучшие из россов. Ударь, мой господин, и ты разом и сокрушишь врагов, и вернешь все утраченное нами.
— Что же, сожженные поместья восстанут из пепла, а убитые поднимутся из могил? Ладно, ладно, шучу! — Магистр издал сухой смешок. — Я доволен тобой. Ты проделал хорошую работу.
— Ты победишь!
— Не сомневаюсь.
Магистр кликнул начальника стражи и велел незамедлительно собрать всех командиров.
— Петр! — обратился Склир к стратопедарху. — Возьмешь пять тысяч лучших всадников, затемно обойдешь стан россов и затаишься в лесу. Как только я подам знак, поразишь их в спину.
— А не лучше ли ударить всем сразу? — предложил младший брат Варды, патрикий Константин, юноша с едва пробивающимися
— ... поразишь их в спину по моему знаку, — проигнорировав реплику юнца, продолжал Варда Склир. — А знаком моим будет сигнал труб «военный сбор» и частая дробь тимпанов. Я хочу уничтожить их всех, до последнего человека, ибо эти люди оскорбили нашего василевса и должны умереть.
Варда Склир знал, что главного «оскорбителя» в лагере нет. Но это не имело значения. Все должны знать, что речь идет о чести василевса. Значит, никто не посмеет проявить малодушие. Магистр не опасался, что его вдвое превосходящая армия не справится с защитниками лагеря... Но Варда Склир был настоящим стратегом и не упускал ничего необходимого для победы. Правда, он не знал, что за ночь численность противника увеличилась.
Когда войско ромеев показалось вдали, в лагере русов уже заканчивали приготовления к битве. Заняла позиции конница, вышла на боевые рубежи булгарская пехота.
Первыми в бой вступили угры. Нахлестывая лошадей, они лавой понеслись на подступающих ромеев. Однако шагов за триста от линии катафрактов угры рассыпались по полю. Часть принялась осыпать врагов стрелами, остальные попытались зайти с флангов и были встречены конниками Алакиса. Так что, не причинив ромеям сколько-нибудь значительного урона, угры отошли. Два войска сблизились и остановились.
— Их примерно столько же, сколько нас, — сообщил Тотош. — Шесть-семь тысяч катафрактов, тысячи три конницы и несколько тысяч пехоты. Мы побьем их!
— Надеюсь. — Рост позволял Духареву глядеть через головы ближних гридней. Тем более что сегодня под ним был не Калиф, а другой конь, пусть не столь благородных кровей, зато более крупный и рослый. — Почему они не атакуют?
— Потешиться хотят, — сказал Стемид. — Сейчас охотника выпустят.
И оказался прав. Из рядов конницы выехал всадник огромного роста на таком же здоровенном коне. Оба — и конь, и всадник, были сплошь в сверкающем железе.
Всадник поднял копье и заорал что-то оскорбительное. Духареву вспомнился тот, давний уже, поединок с печенежским богатырем. Тряхнуть, что ли, стариной?
— Что он кричит? — спросил Сергей.
— Да глупости всякие, — неохотно ответил Зван, лучше Духарева владевший языком ромеев. — Константин его зовут. Что сегодня он убьет пятьдесят россов, а с остальными расправится его брат Варда Склир.
— Значит он — брат Склира... — произнес Духарев. — А не огорчить ли мне нашего главного врага! Ну-ка! Дорогу! — Духарев подал коня вперед, раздвигая гридней.
— Батька, погоди! — попытался удержать его Стемид. — Нешто нет у нас богатырей, кроме тебя?