Герой
Шрифт:
— Молчать! — негромко произнес Цимисхий. — Никифор здесь! Ищите!
Заговорщики бросились обшаривать покои.
Цимисхий ждал.
В спальню проскользнула Феофано.
— Наверное, он в часовне, — сказала она Цимисхию. — Там, за гобеленом — дверь.
— Уходи, — сказал Циммсхий. — Не хочу, чтобы он тебя увидел. — И, когда Феофано вышла: — Валант! Оставь в покое сундуки. Я знаю, где он.
В маленькой часовне под иконами был расстелен красный войлок. На войлоке — шкура барса. На шкуре, укрывшись простым монашеским плащом, спал василевс ромеев
Цимисхий остановился на пороге. Он смотрел на шкуру. Этого барса Никифор убил собственноручно, когда гостил в армянском имении Иоанна...
Цимисхий опустил руку с мечом и сделал шаг назад. Ему вдруг расхотелось убивать. Когда-то Никифор был его другом. Никифор сделал его автократором Азии, доместиком схол...
Но потом отнял всё и отправил в изгнание.
Цимисхий вспомнил, каково ему было жить изгнанником... И шагнул в сторону, освобождая проход в часовню.
— Взять его, — скомандовал Иоанн.
Заговорщики, толкаясь и отпихивая друг друга, бросились в часовню. Каждый из них ненавидел Никифора. И у каждого была серьезная причина для ненависти.
Заговорщики набросились на спящего.
Только Лев Валант, начальник этериотов, не участвовал в избиении. Возможно, его мучила совесть. Ведь он клялся защищать императора — и предал.
Кто-то схватил императора за волосы, кто-то изловчился ударить в пах. Заговорщики были вооружены. Никифор безоружен. Их было много. Он — один. Накинувшись на лежащего василевса, они пинали его ногами, били древками...
Но Цимисхий не особенно удивился, когда Никифор расшвырял их, как котят, и поднялся. Огромный, страшный, с всклокоченной гривой, окровавленный, бешеный...
Цимисхий шагнул вперед, поднимая меч, но Валант был ближе. Его клинок ударил императора в лоб, и Никифор упал. Валант выдернул застрявший в черепе меч.
Однако император был еще жив.
— Богородице, помоги! Спаси меня! — дико вскричал Никифор.
Иоанн Цимисхий опустился на ложе василевса.
— Не убивать! — крикнул он. — Тащите его сюда!
Заговорщики, вшестером ухватив грузное обмякшее тело, выволокли его из часовни и бросили к ногам Цимисхия.
Иоанн ухватил Никифора за бороду:
— Ты узнаешь меня? — спросил он.
— Богородице, спаси... — пробормотал Никифор. Кровь струилась по его лицу. — Спаси...
— Я — Иоанн Цимисхий. Это я сделал тебя императором, Фока. Я спас тебя, поддержал в беде, воевал за тебя... А ты? Что сделал ты?
— ... Богородице святая, заступнице, помоги...
— ... Я — лучший полководец Рима. А ты сослал меня в деревню, прозябать в безвестности. Я дал тебе все, а ты лишил меня всего!
— ... Богородице...
— Презренный тиран! — рявкнул Цимисхий. — Отвечай мне!
— ... Святая заступнице...
Цимисхий, размахнувшись, ударил василевса кулаком. Никифор опрокинулся набок.
— Убить его! — велел Цемисхий.
Так в ночь с десятого на одиннадцатое декабря года 969-го от Рождества Христова, на пятьдесят восьмам году
Час спустя, когда узнавшие о беспорядках воины внешней стражи Большого дворца бросились на помощь своему императору, то увидели опущенные железные решетки и застывших по другую сторону этериотов с копьями наготове.
В это же время Иоанн Цимисхий в пурпурной императорской обуви вступил в Золотую палату и воссел на трон василевсов Византии.
Он еще не стал императором официально, но знал, что — станет. Главное сделано. Остались мелочи...
Аципофеодор, один из доверенных Цимисхия, вбежал в тронный зал.
— Василевс! — закричал он, падая на колени. — Мы окружены. Вуколеон осажден стражей Никифора!
— Не кричи, — спокойно произнес Цимисхий. — У Никифора больше нет стражи. Он мертв. Покажи им его голову. Скажи: те, кто захочет присягнуть василевсу Иоанну, будут вознаграждены.
Цимисхий знал, что будет дальше. Он знал: стража, армия, народ с охотой признают его власть. Империя — как женщина. Она презирает проигравших и пресмыкается перед победителями. Кстати, о женщинах...
— Приведите сюда василиссу Феофано, — приказал новый хозяин Вуколеона. — Я желаю ее видеть...
Глава первая
Послы нового повелителя Византии кесаря Иоанна прибыли в Булгарию, едва стихли зимние шторма и снова открылись морские дороги. Прибыли с помпой, на двух огненосных триерах, в сопровождении двухсот отборных воинов. Возглавлял посольство уже знакомый русам проедр Филофей. Проедр заслуженно считался в Константинополе знатоком скифов. Эта слава и спасла Филофея, приближенного василевса Никифора, от опалы.
Святослав принял послов в Доростоле. Без всякой помпы. В простой холщовой рубахе с темными пятнами влаги под мышками. Непосредственно перед приемом великий князь упражнялся на мечах и не счел нужным переодеться.
Послы были оскорблены и смущены. Впрочем, откуда у дикого скифа понятие о протоколе?
Послы сообщили великому князю, что прежний император почил, а, следовательно, договор, заключенный им с руссами, — недействителен. И, следовательно, пребывание русов на этой земле, издревле находящейся под опекой и заботой ромеев, недопустимо. И потому император Иоанн чисто по-дружески, но тем не менее настоятельно советует русам тотчас же, без промедления и отговорок покинуть страну, которая ему отнюдь не принадлежит. Византия же со своей стороны обещает: если катархонт Святослав со своими воинами немедленно сядет на корабли и отправится восвояси, ромеи по доброте своей и христианскому милосердию не будут этому препятствовать и не станут жечь флот русов.