Герой
Шрифт:
Но есть совсем безмозглые смерды, которые могут забыть о почтении к властям и напасть даже на таких грозных воинов, как нурманы. Исподтишка, конечно, и при соотношении десять на одного, но — могут.
Так что Игги, который ехал впереди, был настороже. И Торгейр, который ехал последним, тоже.
Но они были бы намного осторожнее, если б знали, что деревлянские старейшины уже разослали по дальним и ближним поселениями и хуторам радостную для каждого деревлянина весть: великая княгиня Ольга умерла.
Богослав
— Догоняем, — обрадованно сообщил он сестре, вспрыгивая в седло. — Полпоприща — самое большее.
— Здорово! — воскликнула Данка. — Ты молодец, Слава! Настоящий следопыт. А это точно они?
— А кто же еще? — удивился Богослав. — Мы же с самых выселок за ними едем. Вперед!
Некоторое время ехали молча. Конские копыта сминали мягкую, усыпанную узорчатыми листьями землю.
— Слышь, Слав, а что будем делать, когда догоним? — спросила Данка. — Ты точно уверен, что справишься? Это ж нурманы.
— Справлюсь, не беспокойся. Я ж их не на честный бой вызывать буду. Подберусь тихонько и сниму из лука. Думаешь, нурманов скрадывать труднее, чем кабанов? Я знаешь какой охотник!
— Ну расхвастался! — засмеялась Данка. Потом добавила серьезнее: — А все-таки надо было Артёму сказать. Мамка волноваться будет.
— Ему скажешь! — буркнул Славка. — Как его полутысячником сделали, он знаешь какой стал! Будто не Святослав — князь, а он. Да ну его! Сказал — справлюсь, значит, справлюсь! — Он повернулся в седле, лицом к сестре. — Мое слово...
Тут палые листья перед его конем пришли в движение. Что-то длинное, гибкое метнулось к копытам,
— Змея! — закричала Данка.
Славкин конь заржал испуганно, осел назад, Славка стиснул его коленями, удерживаясь в седле:
— Тише ты! Где змея?
Только это была не змея, а спрятанный в листьях волосяной аркан.
Рывок — подсеченный конь повалился набок. Славка успел вывернуться из-под него, но тут на него сверху сиганул кто-то здоровенный, оглушил и приплюснул к земле.
Еще двое бросились к Данке. Один сразу ухватил за узду, второй схватил Данку за ногу... И тонко взвизгнул, получив хлыстом поперек физиономии.
Данкина кобыла, норовистая зверюга, взятая из конюшни княжьего Детинца, терпеть не могла чужих, потому прижала уши и злобно хватанула за руку первого. Тот заорал и выпустил узду. Данка мгновенно развернула лошадь, ударила каблучками, лошадь рванула с места в галоп... И тут Данка наткнулась грудью на что-то упругое, седло выскользнуло из-под нее, и девушка кубарем покатилась по земле...
Артём вошел в Детинец, когда Духарев с Асмудом уже ополовинили корчагу.
— Здравствуй, бать, что случилось?
— Случилось, — сказал Духарев. — Ты Славку куда посылал?
— Я? Никуда. Мне, бать, сейчас, знаешь, не до него.
— А он десятнику своему сказал: ты его послал.
— Интересно, куда? — сердито произнес Артём.
— Вот и мне интересно! Соврал?
— Соврал, — кивнул Артём. — Надо наказать.
— Это непременно, — согласился Сергей. — Только сначала, сынок, его надо найти. Его и Данку.
— А сестренка при чем?
— При том, Тоха, что ушли они вместе. Вернее, уехали. Взяли коней в вашей конюшне и отбыли. Мои выяснили, что их видели у северных ворот.
Всё это Духареву сообщили, пока он общался со старым Асмудом. Но Сергей решил все-таки дождаться Артёма.
Теперь Духарев знал наверняка, что Славка с Даной затеяли какую-то авантюру.
— Да ладно, бать, что ты в самом деле! Славка — княжий отрок. Данка — твоя дочь. Кто их тронет, сам подумай? Ну хочешь, я за ними сейчас пару гридней отправлю?
— Нет уж! — Духарев поднялся. — Не «пару гридней», а сам поеду.
— Как знаешь, — Артём повернулся и вышел во двор. Через минуту его в Детинце уже не было.
«Может, парень прав? — подумал Духарев. — Что я дергаюсь, в самом деле? Чай, не Дикое Поле — киевские земли. Лихие люди, конечно, и здесь есть. Но вряд ли кто-то рискнет напасть на княжьего отрока...»
— Ну-ка погоди, — Зван поднял руку, и Хругнир с Йонахом тоже остановились. Собственно, остановился Йонах. И остановил лошадь нурмана, потому что тот, вконец обессилев, мешком лежал у нее на шее. У Йонаха в сумке имелось немного арабского снадобья, которое могло на время вернуть Хругниру силы, но, по мнению Йонаха, это время еще не наступило. Да и жалко было дорогого снадобья.
— Чего там? — спросил хузарин.
— Здесь проехали пятеро. Сначала трое, потом еще двое. Причем у одного конь — точно из княжьей конюшни.
— Откуда знаешь?
— А вот смотри, вот след подковы отпечатался. А в углу — три шишечки...
— Ну и какой вывод?
— Да никакого! — Зван прыгнул в седло. — Поехали, Догоним — узнаем.
Щелкнула тетива.
Зван мгновенно обернулся... Ничего опасного. Йонах тетерку подстрелил.
— Темнеет, — заметил Игги. — Надо бы на ночлег вставать,
— Поехали, — сказал Торгейр. — Там, впереди, полянка будет. И ручеек. Там и заночуем.
— Ну давай, — согласился Игги. Говорили они по-нурмански.
Дальше ехали молча. До поляны с ручейком добрались, когда уже начало смеркаться. Расположились под знатным, охватов в пять, дубом. Расседлались, развели костерок, достали снедь, собрали грибы, которые росли на полянке, нанизали на палочки, расположили над костром. Дома у себя нурманы грибы не ели. Грибы считались нехорошей пищей. Но здесь, на юге, пристрастились.