Герой Веков
Шрифт:
— Еще один вопрос без ответа, — вслух размышлял Эленд. — Почему та крупица металла, что я проглотил, сделала меня рожденным туманом? Откуда она взялась? Почему ее оставили у Источника Вознесения и кто оставил? Почему она там была одна и что случилось с остальными?
— Возможно, мы найдем ответы, когда возьмем Фадрекс.
Вин знала, что Эленд считает сведения, содержавшиеся в хранилищах, самой важной причиной для их поиска. Как и оставленные там запасы. А вот возможность отыскать атиум его почти не привлекала. Вин же была уверена, что атиум необыкновенно важен. Просто знала, и все. Ее былое отчаяние таяло,
— Взять Фадрекс будет нелегко, — заметил Эленд. — Враги Сетта успели как следует окопаться. Слышал, там всем заправляет бывший поручитель из братства.
— Атиум того стоит.
— Если он там, — пробормотал Эленд.
Вин одарила мужа хмурым взглядом. Он вскинул руку:
— Я лишь пытаюсь делать то, о чем ты просила, Вин, — быть реалистом. Однако я согласен, что Фадрекс стоит усилий. Даже если там нет атиума, нам необходимо содержимое хранилища. Мы должны узнать, что еще спрятал Вседержитель.
Вин не спорила. Последнюю частицу атиума она сожгла полтора года назад и с тех пор так и не сумела привыкнуть — чувствовала себя без него беззащитной. Электрум немного смягчал этот страх, но не мог полностью его устранить.
В другом конце пещеры послышались голоса — Эленд глянул в ту сторону:
— Я должен с ними поговорить. Нужно как можно быстрее все тут уладить.
— Ты уже сказал, что нам придется переселить их в Лютадель?
Эленд покачал головой:
— Боюсь, им это не понравится. Они хотят самостоятельности.
— Это необходимо сделать, Эленд. Город находится слишком далеко от границы наших земель. Кроме того, солнце здесь наверняка показывается из-за тумана лишь на несколько часов в день. Их поля уже обречены.
Продолжая вглядываться в темноту, Эленд кивнул:
— Я прихожу, захватываю власть в городе, забираю сокровище, а потом заставляю людей покинуть свои дома. И отсюда мы отправимся в Фадрекс, чтобы там все повторить.
— Эленд…
Он махнул рукой:
— Знаю, Вин. Надо.
Повернувшись, император оставил фонарь и пошел к выходу из пещеры. Его спина сразу стала прямее, а лицо жестче.
Вин снова посмотрела на пластину, перечитала слова Вседержителя. На другой, очень похожей, Сэйзед обнаружил послание Кваана — давно умершего террисийца, который изменил мир, объявив, что нашел Героя Веков. Кваан оставил свою историю, признал свои ошибки и предупредил, что некая сила способна менять историю человечества и все, во что люди верят. Он опасался, что именно эта сила исказила террисийскую религию, чтобы Герой явился в северные края и освободил ее из Источника Вознесения.
Вин так и сделала: назвала себя Героем и освободила врага, будучи до самого конца убежденной, что жертвовать своими интересами ей приходится ради блага всего мира.
Она провела рукой по большой пластине.
«Мы должны не просто сражаться! Если ты знал так много, — обращаясь к Вседержителю, со злостью подумала Вин, — почему не рассказал нам больше? Несколько карт в разбросанных тут и там пещерах с припасами, парочка фраз про металлы, от которых нам почти никакой пользы… Что толку от пещеры с провиантом, если нам надо прокормить целую империю!»
Вин замерла. Ее пальцы — олово обостряло не только зрение в темноте, но и осязание — ощутили борозды
Вин вздрогнула.
«Полагаться можно только на собственные мысли…»
Что же узнал Вседержитель в момент просветления? Что за тайны он хранил, всегда надеясь лишь на собственный разум, ни разу не доверив их бумаге, опасаясь раскрыть их, в ожидании того момента, когда сила в конце концов вернется? Что ему придется снова забрать ее себе? Возможно, он планировал использовать ее, чтобы уничтожить тварь, которую Вин выпустила на свободу?
«Ты погубила всех…»
Последние слова Вседержителя, сказанные за миг до того, как Вин пронзила копьем его сердце. Он знал. Уже тогда — до того, как туман начал приходить днем, до того, как она начала слышать странный грохочущий звук, который и привел ее к Источнику Вознесения. Уже тогда это беспокоило Вин.
«Будьте осторожны с тем, что говорите вслух… Полагаться можно только на собственные мысли…»
Необходимо это обдумать. Необходимо собрать воедино все, что известно, найти способ победить — или перехитрить — существо, которое она освободила.
«И я не могу ни с кем об этом говорить, потому что тогда оно поймет, что именно я собираюсь сделать».
Вскоре Рашек сумел уравновесить изменения, произведенные им в мире, что оказалось большой удачей, поскольку сила довольно быстро выгорела. Доставшаяся ему мощь воспринималась как нечто колоссальное, но на самом деле это была лишь малая доля чего-то куда более значительного.
В итоге Рашек стал называть себя, согласно созданной им же религии, Осколком Вечности. Возможно, он понимал больше, чем мне хотелось бы признать.
Так или иначе, именно его мы должны благодарить за мир без цветов, в котором растения скорее коричневые, а не зеленые и в котором люди могут выживать, даже если с неба регулярно падает пепел.
6
«Я слишком слаб», — подумал Марш.
Разрушитель контролировал постоянно, но если его внимание было сосредоточено на чем-то другом, Марш словно просыпался от кошмарного сновидения и мог позволить себе поразмышлять. Как раз это и произошло сейчас: он брел через лагерь колоссов, и внезапно сознание прояснилось.
«С этим невозможно бороться…»
Имелись все основания полагать, что Разрушитель не способен читать мысли. И все-таки Марш не мог с ним бороться, сопротивляться. Стоило лишь попытаться, как Разрушитель тотчас же брал сознание под полный контроль. Чтобы в этом окончательно убедиться, потребовалось не меньше десяти попыток. Иногда у Марша получалось шевельнуть пальцем или, быть может, споткнуться, но на большее рассчитывать не приходилось.