Герой ее романа
Шрифт:
— Спасибо… Том, — прерывисто прошептала Клэр.
С легкой грустью она подумала, что, вероятно, не относится к тому типу женщин, на которых женятся.
Том сделал глубокий вдох, потом резко выдохнул. А когда он договорил, Клэр показалось, что он прочел ее мысли.
— Полагаю, мне следовало бы попросить тебя выйти за меня замуж, но я… я не могу! Все те браки, которые мне доводилось наблюдать, были похожи на пожизненное заключение. Я просто не могу этого сделать.
Его честность застала ее врасплох. Сердце у нее перевернулось, Клэр открыла было рот, но не смогла
— Я, наверное, слишком поторопился и испортил все дело. Прости меня, Клэр. Я совсем не умею себя вести. У тебя создалось впечатление, что я — высокородный южанин, но, сказать по правде, я в течение пятнадцати лет влачил бродяжье существование. Я едва помню все те правила вежливости, которым пыталась научить меня моя матушка!
Глядя в его прекрасное лицо, Клэр понимала, что он не кривит душой. Его откровенность потрясла ее и почему-то вселила какую-то совершенно необъяснимую надежду. Она покачала головой.
— Вы неординарный человек, Том. Полагаю, тактичность и душевная тонкость заложены в вас природой, потому что вы — само совершенство.
Такое признание повергло его в изумление.
— Господи помилуй! Ты действительно так думаешь? Услышь это моя матушка, она бы не поверила своим ушам.
Том улыбнулся своей великолепной улыбкой, и у Клэр перехватило дыхание.
— Любая мать сочла бы за счастье иметь такого сына!
Том хмыкнул:
— Когда-нибудь я поподробнее расскажу тебе о своей семье, Клэр. Я понимаю, не совсем прилично говорить это, но это правда: я никогда в жизни не видел более никчемных людей, чем мои родители. Но боже правый, Клэр! Мы же не выбираем себе родителей! Жизнь и так достаточно тяжела, чтобы обращать внимание на происхождение. Ксли бы мы отвечали за грехи своих родителей, как за свои, все человечество прозябало бы в аду.
Решив, очевидно, что тема родителей и детей слишком мрачна для рождественского утра, Том продолжал:
— Не забывай, ты всегда можешь поговорить со мной, Клэр. Ты можешь рассказать мне все. Не бойся и ничего от меня не скрывай!
Выражение его лица было таким искренним, глаза — такими печальными, а чувства к Клэр — столь очевидными, что ее отчуждение начало потихоньку таять.
«Если Том сумел перешагнуть через мерзость моего прошлого, возможно, он сможет простить меня за то, что я совершила ошибку и написала эти книги. Кажется, он способен понимать человеческие слабости как никто другой. Может быть, мне признаться? Возможно, он поймет, что я написала свои книги из любви к нему».
— Значит, вы считаете, что людей надо прощать за совершенные ими ошибки? — осторожно начала Клэр. Том пожал плечами:
— В зависимости от ошибок, я полагаю.
Притворившись, что сосредоточила все свое внимание на том, чтобы ее лошадь обогнула небольшой овражек посреди поля, Клэр бросила:
— Представьте, что человек совершил что-нибудь с благими намерениями, полагая, что не делает ничего плохого. А оказалось, что он причинил вред тому, кого хотел осчастливить. Как вы считаете, этот человек заслуживает прощения?
— Не уверен, что я тебя понял.
— Ну… ну, я хотела сказать… Вот, возьмем хотя бы
— Нет уж, спасибо! Лучше не надо!
Немного сбитая с толку, Клэр откашлялась и, запинаясь, продолжила:
— Видите ли, я полагаю, что мистер Мактег считал свои книги, ну… чем-то вроде… В общем, он хотел прославить вас. Уверена, у него и в мыслях не было доставлять вам неприятности!
— Значит, ты уверена?
— Ну да. Я так думаю.
— Очевидно, ты действительно любила моего дядюшку, Клэр, — тихо сказал Том. — Впрочем, тебя можно понять, принимая во внимание твою бродячую жизнь в детстве и все прочее.
«Какая досада, что Том считает именно своего дядюшку автором этих книг! — подумала Клэр. — Это так все усложняет…»
— Почему вы так уверены, что эти книги написал покойный мистер Партингтон?
— А кто же еще, Клэр? — Том пожал плечами. — В этих книжонках описаны такие эпизоды, о которых никто, кроме моих родителей, знать не мог. А мне известно, что они этих книг не писали, поскольку даже пошевелить пальцем ради чего-то выше их сил. Представите не могу, чтобы они занялись таким хлопотным делом, как написание романа!
Клэр тяжело вздохнула. Она поняла, что переубедить Тома ей не по силам.
— Но в любом случае не кажется ли вам, что вы слишком пристрастны к бедному мистеру Мактегу?
Том презрительно хмыкнул.
— Насколько я слышал, он совсем не беден. — Внезапно лицо его осветилось улыбкой, словно солнышко проглянуло сквозь тучи. — Ну да ладно, Клэр! Я уверен, мой дядюшка вовсе не хотел мне напакостить, когда писал эти мерзкие книжонки. Вот. Теперь ты счастлива?
Клэр поняла, что настал решающий момент: второго такого подходящего случая может не представиться. Как жаль, что она сейчас так взволнована — ведь, если здравый смысл ее подведет, все ее будущее окажется в опасности. И все-таки она больше не могла обманывать Тома. Отбросив все сомнения, Клэр сделала глубокий вдох и открыла было рот, намереваясь во всем признаться…
— Клэр! Мистер Партингтон! Счастливого вам Рождества!
Это радостное приветствие заставило изумленную Клэр захлопнуть рот. Отважившись чуть-чуть повернуться в седле, она увидела Присциллу Прингл, которая галопом скакала к ним на потрясающем гнедом мерине. От нее ни на шаг не отставал Аддисон-Аддисон.
— Похоже, к нам гости, — буркнул Том.
Клэр снова глубоко вздохнула и решила, что, может быть, все к лучшему. В конце концов, сегодня утро Рождества, она едет верхом рядом с мужчиной, которого любит л — что гораздо важнее — который неравнодушен к ней. Ей следовало бы радоваться!
Отогнав мрачные мысли, Клэр отметила про себя, какой удачный ход совершила Присцилла, предоставив Сильвестру именно этого коня — коня черного, словно сажа. Конь подходил темной измученной поэтической душе Сильвестра как нельзя лучше, и Клэр даже мысленно поаплодировала хитрой вдовушке.
Очевидно, Том тоже понял тактику миссис Прингл, потому что тихонько заметил:
— Похоже, она всерьез взялась за этого писаку.
Клэр хихикнула:
— Ну что вы, Том!
Он пожал плечами: