Герой ее романа
Шрифт:
— Боюсь, что нет. Хотя мы как-то говорили, что неплохо было бы его построить. Обычно прием гостей бывает в малом бальном зале.
— Понимаю.
Том представил в уме план усадьбы и попробовал определить среди множества помещений расположение малого бального зала. Он решил, что знает, где это, но полной уверенности у него не было.
«Дом такой огромный, черт побери! И принадлежит мне!» Том глубоко вздохнул и удовлетворенно улыбнулся.
Неожиданно Клэр положила руку ему на плечо:
— Мистер Партингтон, я
К крайнему своему ужасу Том увидел, что на глазах Клэр блеснули слезы. Он уже решил, что она намеревается зарыдать у него на плече, но ему повезло: Клэр старалась держаться в рамках приличий. Отчаянно моргая, она снова схватила свою почти позабытую наволочку.
— Вы, наверное, считаете меня сумасшедшей, мистер Партингтон…
— Нет-нет, вовсе нет, мисс Монтегю. Я действительно рад сделать все, что в моих силах.
— Спасибо!
Клэр бросила на него такой благодарный взгляд, что Том не мог этого вынести. Решив срочно переменить тему, он выпалил:
— Так, значит, вам нравятся приключенческие романы?
Клэр в изумлении оторвалась от шитья.
«Приключенческие романы? Боже правый, что он имеет в виду?!» Ей казалось, что сердце ее бьется о ребра, словно военный барабан.
— Я… ну, как вам сказать… Время от времени неплохо прочесть что-нибудь подобное… Для развлечения. — Она с отвращением заметила, что как-то глупо хихикает, и откашлялась. — А вы как относитесь к таким романам?
Тут Клэр затаила дыхание. Если Том сознается, что ему нравится быть героем книг, сможет ли она, не упав в обморок, признаться ему, что это она автор романов о нем, что это она сделала его кумиром всей Америки?
Отпив из бокала портвейна, Том пожал плечами:
— Мне трудно говорить об этих книгах в целом, но, должен сознаться, серия романов о Томе Парди привела меня в некоторое… замешательство.
Сердце Клэр упало, а во рту сразу пересохло. Она выронила наволочку, словно это был раскаленный утюг, схватила свой стакан и сделала большой глоток вина.
«В нем снова говорит скромность, — успокаивала она себя. — Он ведь не сказал, что романы ему не нравятся!»
— Но вы ведь не можете не согласиться, что ваша жизнь заслуживает всяческого восхищения, сэр! — воскликнула Клэр, когда снова обрела дар речи. — Только вспомните о своих подвигах в битве при Геттисберге!
— Лучше не надо.
— Но вы поступили так благородно, так доблестно! Бросились в атаку, спасли жизнь генерала Ли… Разве это не достойно восхищения? Это просто великолепно!
Том пристально посмотрел ей в глаза, спрятанные за стеклами очков.
— Вы
— Конечно, не поверю, сэр, — улыбнулась Клэр, решив, что на этот раз он шутит наверняка. Но Том, судя по всему, и не думал шутить.
Хмуро уставившись в свой бокал с портвейном, он пробормотал:
— И будете не правы. К сожалению, и все остальные думают так же.
— Но вы же не хотите сказать, что, когда вы пробрались на вражескую территорию, чтобы спасти из плена полковника Фосдика, это тоже было ошибкой?
— Нет, верно. Именно это я и намеревался сделать. Этот негод… то есть полковник, был мне должен кругленькую сумму, я не мог позволить проклятым янки пристрелить его.
Клэр пристально посмотрела на Тома, но снова не обнаружила признаков того, что он над ней подшучивает. Скорее он был раздосадован. Тем не менее она не сдавалась:
— Ну, потом, после войны, когда вы стали вести разведку для железной дороги? Ваши свершения просто легендарны!
— Мои, как вы изволили выразиться, «свершения» минимальны, мисс Монтегю. Просто обстоятельства складывались неординарные.
— Нисколько вам не верю, сэр!
— Очень жаль. Хотелось бы мне, чтобы люди мне доверяли. Тогда моя жизнь стала бы не такой ужасной, — хмуро сказал Том.
— Ужасной?
— Да. И все из-за этих чертовых книг! Они испортили мне всю жизнь, превратили ее в настоящий ад!
Клэр онемела. Такое ей и в голову не могло прийти.
— Я… я не понимаю, что вы хотите этим сказать, сэр. Как книги могли испортить вам жизнь?
— Этого бы не произошло, если бы автору не пришло в голову написать в предисловии к первой книге и сообщить всему миру, что прообразом Тома Парди послужила моя персона. Никто и не подумал бы искать связи между ним и мной. Но представьте себе такую картину: вы делаете вместе с другими людьми одну и ту же работу, а тут кто-то вечером у костра вытаскивает книжонку про Таскалусца Тома и начинает читать ее вслух. Временами мне хотелось уползти оттуда и где-нибудь спрятаться.
— Неужели вы хотите сказать, что над вами смеялись?!
— Не столько надо мной, сколько над экзальтированной прозой. К счастью, мы все хорошо ладили между собой. Я старался отшучиваться, но у меня это не слишком хорошо получалось.
— Но ваши друзья не могли не знать, что ваши неординарные поступки заслуживают восхищения, мистер Партингтон.
— В том-то и дело, мисс Монтегю! Мои поступки не были исключительными. Мы все старались выполнять свою работу, за которую нам платили скромную плату. Я не сделал ничего такого, что на моем месте не сделал бы любой другой. И если бы до этого дошло, он справился бы не хуже меня.