Герой ее романа
Шрифт:
– Уговорил. Перерыв. – Даша украдкой взглянула на Сергея и сказала то, о чем не хотелось говорить, но сказать было необходимо: – Только мне кажется, что ты уже вполне можешь заниматься самостоятельно. Без моей помощи.
– Как бы не так, – мгновенно отреагировал Сергей и, хитро прищурившись, заявил: – Даже не мечтай, от меня так легко не отделаешься.
Даша задохнулась от нежности к нему. Дурачок! Отделаться! Да она готова на все, что угодно, ради него! Даже оказаться в сумасшедшем доме! Что, в принципе, было не исключено, потому что нервы у нее были ни к черту!
Днем, во время занятий, когда Сережка сидел рядом с ней, ей хотелось протянуть руку и погладить его припухший подбородок. Но она знала, что никогда не позволит себе этого интимного, откровенного жеста. А ночью было еще хуже. Ночью она почти не спала. Все вздыхала, ворочалась, вспоминала: вот он улыбнулся своей неотразимой улыбкой на миллион долларов, вот посмотрел на нее как-то по-особенному… Вот он задумался, нахмурился и снова ей улыбнулся… Она собирала эти крохи внимания, как собирают драгоценный жемчуг, нанизывая их зернышко за зернышком на ниточку воспоминаний. Были среди них и приятные, и пугающие. Даша помнила, что чуть не упала в обморок в первый день занятий.
Она ждала прихода Сергея, как ждут любимый праздник. Прибралась в комнатах, купила торт к чаю (возможно, они в перерыве просто посидят на кухне и поболтают) и, конечно же, больше часа провела перед зеркалом. Все прихорашивалась. Сначала накрасилась поярче, нарядилась броско, распустила волосы по плечам, гладко зачесав их под бархатный ободок, взглянула на себя и испугалась – нет, это не она, а какая-то другая девушка. И тут же побежала умываться и снимать с себя короткую юбку. Может, все это и неплохо выглядело на ней, но совсем не отвечало ее стилю. В общем, дверь она пошла открывать ему в обычных домашних джинсах, хлопковой джинсовой рубашке с туго заплетенной косой. И, как уже было раньше сказано, чуть не грохнулась в коридоре в обморок, увидев его разбитое лицо.
Сердце ее защемило от жалости. Именно в этот момент Даша всей душой остро осознала значение старинной русской поговорки: жалеет – значит любит. Но она каким-то чудом сумела справиться с собой. Скорее всего, интуитивно, где-то на уровне подсознания, вдруг поняла, что он не примет от нее сочувствия. Не в том он настроении, не те у них отношения. Она решила, что шутка здесь будет более уместна. Наплела что-то про Хоттабыча, пришло же такое в голову! Но Сергей оценил это по достоинству. Задрав голову, он рассмеялся громко и искренне, а потом сказал: «Да! С тобой не соскучишься!» С ним тоже.
Вот уже неделю Белый с Алисой в ссоре. Приходят в школу отдельно, уходят порознь. Не выдержав этой неопределенности, Даша решила поговорить с Алиской по душам. Она даже собиралась, если понадобится, приободрить подругу. Но все ее старания быть великодушной в ущерб себе оказались напрасными. Алиска не приняла ее жертвы, только огрызнулась:
– Чего вы все лезете? Как поссорились без вашей помощи, так и помиримся!
Больше Даша к Алиске с разговорами на эту тему не приставала. И без того было ясно, что их дружба висит на волоске. И Сергей здесь, в общем-то, ни при чем.
Она
– Что? – спросил Сергей, перехватив ее взгляд.
– Нет, ничего, – смутилась Даша и, вспомнив, что у них перерыв, когда они обычно пьют кофе, предложила: – Хочешь кофе?
– Не откажусь.
Вскоре они пили кофе в ее комнате и разговаривали. Как-то так вышло, что Даша попросила Сергея рассказать ей о футболе. Для нее эта игра была чем-то вроде неизведанной страны. Сергей сначала удивился, а потом увлекся и стал посвящать Дашу в детали фанатского движения.
– Среди фанатов есть просто легендарные личности, не пропустившие ни одного матча чуть ли не с первого чемпионата СССР. – Глаза Сергея светились неистовым огнем. – Первого спартаковского «футбольного могикана» звали Софрон, он умер года три назад. Теперь на место Софрона пpишли Профессор, Стоп-мозги, Четверг, Полвосьмого, Бабушка, Консерва. Никто уже толком не помнит, за что им дали такие кликухи, но они считаются одними из самых древних, авторитетами фанатского движения, и у каждого есть своя команда.
– Как у тебя? – спросила Даша, начиная понимать, что для Сергея значит футбол.
Это не увлечение, не дань моде, это неизмеримо большее, образ жизни, если хотите.
– Нет, я всего лишь любитель, – усмехнулся он добродушно. – Нас «левыми» называют, а есть еще и «правые». Вот это боевые группировки. Хотя честь «Спартака» нам всем одинаково дорога. – Сережка поставил пустую чашку на поднос. – Слушай, Даш, раз уж у нас такой душевный разговор зашел, может, ты ответишь мне на один вопрос… – Сергей запнулся. – Нет, наверное, не стоит…
– Ну почему? Спрашивай.
Даша понятия не имела, о чем Сергей хочет спросить, но ей ужасно не хотелось прерывать эту доверительную беседу. Сейчас она была готова ответить на любой его вопрос. На любой! Вот спроси он ее в эту минуту: «Ты меня все еще любишь?» – и она не задумываясь ответила бы: «Сильнее, чем прежде!» Но Сергей спросил другое:
– Я вот смотрю, у тебя по химии много материалов. И учишь ты ее прилежно. Это с чем-то связано?
– Да, – ответила Даша, ничуть не разочарованная этим вопросом. Ей было приятно внимание Сергея. – Хочу стать врачом. Буду в Первый медицинский поступать. С Нового года пойду работать в больницу нянечкой, чтобы практика была. Я уже в том году работала у Юлькиного отца в хирургическом отделении.
– Ничего себе! – восхищенно присвистнул Серега, взглянул на нее оценивающим взглядом и, широко улыбнувшись, уверенно сказал: – А знаешь, ты сможешь. Значит, через каких-нибудь семь-восемь лет станешь хирургом?
– Нет. – Даша покачала головой. – Гинекологом. – Она произнесла это легко, без малейшей тени смущения. Слишком серьезно для нее это было, и решение далось совсем непросто. – Буду помогать появляться на свет новой жизни. – Голос ее сорвался на миг. Даша бросила на Сергея быстрый взгляд и тут же отвернулась: – А знаешь, что мое имя означает в святцах?