Героинщики
Шрифт:
Я напрягаюсь, задумавшись об этом старом мудаке из бара. Он просто наебал меня, как хотел!
Толстяк Тирон Сила замечает, что я вдруг расстроился.
– Я предлагаю тебе, Франко, вернуться туда и пообщаться еще немного со своим дядей Дикки. Я позволяю ему не ставить автомат в пабе, и это - моя услуга тебе, - тут Сила улыбается, как огромный довольный кот, который только что съел целую миску сметаны, - но убедись, что он понимает, что так случилось только благодаря его знакомству с тобой, моему уважению к тебе, как к коллеге, и моему хорошему настроению.
– Хорошо, спасибо!
– отвечаю я и встаю с места.
Но этот мудак останавливает меня:
–
– Ни о чем не беспокойся, - отвечаю я и сажусь на свой стул.
– Дело в героине, который распространился по всему городу. На него подсели все.
– Говори дальше, - прошу я.
– Это - только для самых тупых подонков.
– Да, ты прав, хуйня полная. Но на этом можно заработать деньги, огромные деньги. Весь город утопает в наркотиках, а я остался на обочине. Хочу узнать, кто его поставляет и где они его берут. Смотри внимательно по сторонам и слушай все, что происходит вокруг. Буду благодарен.
– Хорошо, - соглашаюсь я, - все сделаю.
Я сразу вспоминаю Рентса, Кайфолома, Кочерыжку и Мэтти, они тоже из числа тех тупых мудаков, но они вращаются в этих кругах. Не слепой, вижу, что с ними сделала наркота, особенно с рыжим Рентоном, поэтому если узнаю, откуда берется эта дурь, ничего Силе не скажу - просто расхуярю там все к чертям, чтобы больше не травили моих друзей!
Я возвращаюсь к машине. Нелли читает газету «Рекорд» и жует булочку с беконом. Мудак, даже не признался, что затарился булками. А могли бы сейчас оба сидеть с газетами и жрать ебаные булки с беконом! Вот подонок. Я говорю ему отвезти меня опять к тому пабу. Он хмурится и спрашивает:
– Сила сказал настоять?
– Ничего мне Сила не сказал, - отвечаю я, и он, в конце концов, закрывает рот.
Нелли медленно кивает головой, он поражен, но ничего не говорит. Он откусывает вкусный кусок от булочки. Знает же, мудак, что это означает только то, что я - главный кореш Силы на Лейте, а не он, даже принимая во внимание то, что для меня это совершенно неважно. Когда мы подъезжаем к пабу, я говорю ему не глушить ебаный мотор.
Я захожу в бар и нахожу Дикки в глубине его подсобки.
– Все улажено, не будет у тебя никаких игровых автоматов.
– Спасибо, сынок, но не надо было тебе наживать проблемы, - чуть не плачет он, снова вспоминая о моем дяде, маме, бабушке, пока я не бью его по голове.
Его очки оказываются на полу, а я хватаю его за старую, морщинистую шею, дубася его о стену.
– А-а-а ... A-а ... Фрэнк ... Я куплю его ... Куплю авто ...
– МНЕ ПОХУЙ, КУПИШЬ ТЫ ЕГО ИЛИ НЕТ!
– кричу я, а потом вдруг мой крик превращается в шепот: - Говорю тебе - я все устроил!
– И-и-и ... И-и-и-и-и ... Фрэнсис ... Нет ...
– Но ты - закрой рот и не говори лишнего о Силе, никогда, - я швыряю старика на стол и бью его по ребрам.
– Этот ебаный автомат - последнее, о что тебе надо беспокоиться! Понятно?
– Понятно, - из последних сил выдыхает старый мудак.
Я бью его ногой в живот, он громко стонет и начинает блевать. На самом деле, ничего такого он бы и не сделал, но я ненавижу его за то, что из-за него я оказался в таком сложном положении. Поэтому он получает по заслугам. Чуть позже я вспоминаю, что это - мой старенький дядя Дикки, человек, водивший меня в кино и на футбол, в то время когда моему отцу всегда было насрать на меня. Я не мог просто взять и уйти. Поэтому я помогаю ему встать и найти очки, придвигает ему стул.
– Извини, Фрэнк ... Извини, что ты из-за меня так пострадал ...
–
Я чувствую какой-то мерзкий запах и понимаю, что этот старый мудак обоссался. Как ебаный младенец! Ебаный старый подонок! Огромное, черное, влажное пятно расползается по его яйцам и бедрам. Девушка из бара вообще выглядит так, будто обосралась.
– Как вы, мистер Элис, все в порядке?
– Ничего ... Все в порядке, Соня ... Стань за стойку, пожалуйста.
– А что, блядь, он выглядит так, будто у него, сука, все в порядке?
– кричу я на эту тупую шлюху.
– Он упал и сильно ударился. Я отвезу его в больницу.
Я сначала веду старика в туалет и говорю ему привести себя в порядок, а потом провожаю его к двери и сажаю в машину. Нелли удивленно смотрит на нас.
– Старый Дикки испугался и наделал в штаны, - объясняю я.
Нелли молчит, но по его лицу я вижу, что он не очень расстроен из-за этого. Вот блядь. Сплошное разочарование, этот старый мудак.
Кожа и кости
Сидя за кухонным столом, Кэти Рентон молча смотрит на стену перед собой, куря сигарету и делая вид, что читает газету «Радио Таймс». Ее муж Дэйви слышит собственное дыхание, тяжелое из-за усталости и стресса. Эти звуки заглушают даже бульканье кастрюли на плите. Такое впечатление, будто само время колеблется, слабое и безрадостное, как и они сами. Молчание жены еще больше разбивает сердце Дейви, оно кажется ему даже коварным и вероломным, чем ее постоянные слезы и мучительные монологи. Стоя на пороге и ковыряя старую краску на раме, он задумался о том, что на самом деле их всех связывал между собой лишь малый Дэйви. Теперь его больше нет, и Билли, безработный и неустроенный в гражданской жизни с тех пор, как вернулся из армии, нажил себе проблемы с полицией. А о Марке он даже думать не хотел, как и о том, что он делает в Лондоне.
Его средний сын стал ему совсем чужим. Когда он был еще ребенком, казалось, что у Марка есть какое-то напускное, но неоспоримое легкомыслие, что это именно в нем воплотились лучшие черты его и Кэти. Но были у него и недостатки, довольно странные и сразу заметны. В нем не было открытой агрессии Билли, но часто Марк казался невероятно, бесчеловечно холодным. Он странно себя вел с малым Дэйви, который в равной степени вызвал в нем сразу отторжение и увлечение. Когда он повзрослел, его скрытая сущность приобрела безукоризненный расчет. Дэйви Рентон оптимистично верил в то, что каждый из нас достигает определенного момента в жизни, когда мы начинаем хотеть стать лучше самих себя. С одним из его живых сыновей этого не произошло. Теперь оставалось надеяться только на то, что к этому переломному моменту они не зайдут так далеко на своем ложном пути, чтобы не суметь вернуться обратно. Что он понимал, так это злость Билли и Марка. Проблема в том, что он слишком хорошо их понимал. Сам он злился на свою любовь к Кэти, думал Дэйви, созерцая голубой дымок, который слетал с кончика ее сигареты. Он и сам часто пользовался этим средством убежать от реальности.
Встревоженный из-за кучи грязной посуды, которая накопилась в раковине с холодной, стоячей водой, Дэйви сам взялся мыть ее, он все тер и тер тряпкой этот проклятый фарфор и алюминий. Потом вдруг почувствовал то, чего давно уже не чувствовал - руки жены, которые обняли его за широкую талию.
– Извини, - нежно прошептала она, уткнувшись лицом ему в плечо.
– Я немного растерялась.
– Время - лучшее лекарство, Кэти. Я и сам знаю все, - говорит он, проводя пальцем по вене на ее руке.