Героиновая пропасть
Шрифт:
Теймур не возражал, тем более что воспоминания о пребывании в «садах падишаха», как он окрестил для себя свою секретную миссию в Душанбе, были чрезвычайно приятными. И в первую очередь все, связанное с присутствием зрелой комсомолки, которая так изысканно старалась, чтобы ему не было одиноко. Славная девочка! Теймур даже радостно вздохнул, подумав, что, когда закончатся самые неотложные дела, надо будет позвать Зою в гости, в Москву, устроить и ей праздник. Вряд ли откажется…
Оторвавшись от сладких воспоминаний, Теймур решил ехать к Марату. Принятое решение относительно Селезнева старший брат должен был как бы завизировать,
Марат старается соблюдать традиции. У него строгая семья, в которой буквально все подчинено ее главе. Так положено. А вот у Джамала целая куча родственников, которые населяют его большую московскую квартиру, и Джамал их совсем не любит, хотя тоже подчиняется обычаям. Слишком добрый бывает Джамал, всех содержит, хотя и сам не знает, наверное, зачем. Зато Теймур предпочитает ни за кого не отвечать, только сам за себя. Ну вот уж полвека прожил, а отказывать себе в щедрых ласках красавиц совсем не собирается. Зачем менять стиль жизни, если он нравится тебе? Потому у каждого из братьев свой темперамент.
Когда знаешь причину, можно не обижаться. И даже потерпеть некоторые капризы нетрудно. Гораздо важнее, чтобы между братьями сохранялись мир и полное взаимопонимание.
— Грязнов, ты?
— Я, с кем говорю?
— Назаров. Мне доложили, что ты звонил, старина.
— Здравствуй, Назар, дорогой!
— Слушай, у тебя как там с аппаратом?
— Полный порядок, можешь не волноваться.
— А мне что? Твой интерес, тебе и бояться утечек! Нy так что скажешь, старый товарищ? Чую, моя епархия интересует?
— Угадал, Назар. Мне недавно сказали, чем ты занялся. Значит, снова на коне джигит?
Выход на Назарова подсказал недавно Борис Климчук. Грязнов сразу не врубился, а поразмыслив и поворошив в собственной памяти, вдруг вспомнил. Знал же он этого самого Назара Назарова, который вовсе не выглядел таджиком, а по-русски говорил вообще безо всякого акцента. Он заканчивал Омское училище, был зачислен в центральный аппарат, посидел какое-то время в Главном управлении уголовного розыска, после чего отбыл на родину, в Душанбе, где и возглавил республиканский ГУУР МВД, а вскоре стал и заместителем министра внутренних дел, причем самым молодым в республике.
Вспомнил Грязнов, поднял кое-какую информацию и убедился, что это и есть тот самый Назар, с которым его связывали в свое время и конкретные дела, и вполне добрые отношения. После чего позвонил.
А что снова «на коне», так это потому, что, по слухам, чуть ли не уезжать из Таджикистана хотел уже Назар. Не складывались у него дела с «правительством примирения», ибо лидеры оппозиции, воевавшие на деньги, полученные от продажи наркотиков, а теперь, после акта национального примирения, получившие реальную власть в правительстве, по-прежнему остались прочно связаны с наркобизнесом. И Назар это отлично знал. А они желали, чтобы прочно, а лучше навсегда, забыл. Президент, вероятно хорошо поразмыслив, решил не отказываться от профессионала,
На коне, значит… Это хорошо!
— Назар, дорогой, я понимаю, что встретиться нам пока не получится.
— Ну да, — засмеялся тот, — между нами города и страны, параллели и меридианы… Однако совсем не исключено. Совсем не исключено, старина. Но что за вопрос?
— Скажи, тебе такая фамилия — Багиров — ни о чем не говорит?
— Говорит. И о многом, кстати. Нужна информация?
— Их вообще-то трое.
— Я знаю. Средний, кажется, Теймур, был здесь. Имел любопытные контакты. Но это я не доверил бы даже твоему проверенному телефону.
— Может быть, к тебе подъедет мой человек, Назар?
— А может, я сам как-нибудь заскочу к тебе? Чайку твоего попить? Как в былые времена…
В былые времена они с Назаром наливали из заварного чайника в чашки коньяк. Для страховки опускали в него ломтики лимона, а на блюдце клали кубики сахара. Мало ли, вдруг кому-то придет охота подглядеть, чем это в рабочее время занимаются сыщики, а потом, для общей пользы делу, «стукнуть» начальству? Все бывало.
— Я буду очень рад тебя видеть, Назар, дорогой. Хотелось бы только побыстрее. Дело не ждет, ты понимаешь?
— Отлично понимаю. Кстати, если мы подумали об одном и том же, могу утешить, это «дело», — подчеркнул он, — под контролем. Личным.
— Фактура нужна, Назар! — почти взмолился Грязнов, вообще предпочитавший никого ни о чем не просить. Но тут был особый случай. И если Назаров имел у себя серьезный компромат на этих братьев Багировых, а связан тот мог быть лишь с одним — с наркотой, то это был бы самый лучший вариант. Но как получить? Когда еще Назар окажется в пределах досягаемости?!
— Ладно, старина, обещаю, получишь ты свою фактуру, — было слышно, что он смеется. — Чаек готовь! Извини, больше не могу. До встречи…
Грязнов положил трубку на место и подумал, что подозрения Турецкого относительно старых, еще афганских, связей Багировых, кажется, могут получить существенное подтверждение. И это, в свою очередь, резко сдвинет расследование с места, а то что-то оно застопорилось.
Наверху все, конечно, понимают, но делают вид, что им неясны причины, по которым до сих пор прокуратура и уголовный розыск не завершают следствие и не докладывают о передаче уже расследованного дела в Мосгорсуд. Наивные они, понимаешь, очень. Им, видишь ты, все давно ясно, а эти, мол, чего-то копаются. Дешевый авторитет, что ли, зарабатывают?.. Ну да, пока зарабатывают, вокруг трупы множатся…
И еще один вопрос был не совсем ясен Грязнову: это факт отстранения Селезнева и его домашний арест. Ведь Алексей Михайлович Караваев достаточно умный мужик, чтобы не понимать, что теперь этот мерзавец полковник представляет самую желанную мишень для своих подельников! И тем не менее.
А может, здесь дальний прицел? Что, у зама по оперативке не найдется разве лишнего ствола? Вот он, спасая офицерскую честь, и пустит себе пулю в башку. Или кто-то ему в этом поможет? А результат — один: нет человека, нет и проблемы.