Герои

Аберкромби Джо

– А вот ты, Зобатый, не хотел бы так – р-раз, и исчезнуть?

Последние лет двадцать – что ни день.

– Знаешь, – крякнул Зоб, – а может, в ее словах и впрямь есть смысл. Насчет круга.

– Ты тоже начинаешь?

– Тебе этим ничего не достичь. Вспомни, как всегда говорил Бетод: «Ничто так не показывает силу, как…»

– К херам милосердие! – рыкнул Доу.

Молниеносным, с присвистом, движением он выхватил из ножен меч. Зоб сглотнул, через силу заставив себя не пятиться.

– Сколько

я уже давал этому малому поблажек, а он что? Выставлял меня всякий раз хером. Чуть ли не двумя сразу. Нет, знаешь, пора его прикончить.

Доу принялся тряпицей надраивать тускло-серое лезвие; на скулах играли желваки.

– Да не просто прикончить, а ох как прикончить. Так, чтобы никому больше и в голову не приходило выставлять меня хером самое меньшее сотню лет. Преподать наглядный урок. Только так оно и сработает.

Зоб поймал себя на том, что отводит взгляд. Смотрит в земляной пол и помалкивает.

– Надеюсь, ты будешь держать щит за меня?

– Я же говорил, что стою за тебя до окончания битвы.

– Говорил.

– Ну так битва окончена.

– Битва, Зобатый, не кончается никогда, ты это знаешь.

Доу молча смотрел – половина лица на свету, один глаз поблескивает из темноты, – и Зоб начал изливать причины и доводы, о которых его и не спрашивали:

– Видишь ли, для этой задачи есть люди и получше. Моложе. У которых и колени поздоровей, и руки покрепче, и имена позвучнее.

Доу просто смотрел, не перебивая.

– А друзей я скольких за эти дни потерял. Так много, что уже невмоготу. Брек ушел. Жужело и тот сгинул.

Не хватает духу-то признаться, что невыносимо смотреть, как Доу будет забивать на круге Кальдера. И что вера его может пошатнуться.

– Времена переменились. Для таких, как Золотой с Железноголовым, я все равно не указ. Они меня ни во что не ставят, ну а я их тем паче. Вот все это, и… и…

– И вообще, с тебя хватит, – подсказал Доу.

Плечи у Зоба поникли. Как ни горько это принять, но итог-то именно такой.

– С меня хватит.

Пришлось стиснуть зубы и изобразить улыбку, иначе потекли бы слезы. Эта фраза обрушилась всем сокрушительным весом. Жужело с Дрофдом, и Брек, и Атрок с Агриком. А сколько еще других. Череда мертвых, уныло уходящая в смутную глубину памяти, оставляя после себя лишь чувство вины. Череда битв, сквозь которые пришлось пройти, побед и поражений. Принятых решений, верных и неверных, каждое висит на ногах отдельной гирей.

Доу кивнул, аккуратно посылая меч обратно в ножны.

– У всех у нас срок годности ограничен. Человеку с твоим опытом не в чем себя упрекнуть. Ни за что и никогда.

Зоб еще сильнее сжал зубы, сглотнул слезы.

– Ты, я думаю, найдешь себе на эту работу кого-то еще… – выдавил он сухой остаток слов.

– Уже подыскал, –

Доу кивком указал в сторону двери. – Дожидается снаружи.

– Вот хорошо.

Хлад, пожалуй, справится не хуже, а то и лучше. Все-таки каждому по делам его, а не так, как судачит народ.

– На-ка вот, – Доу кинул через комнату, а Зоб подхватил что-то увесистое – судя по звону, монеты. – Двойная позолота, и еще кое-что сверху. Чтоб было на что обосноваться.

– Спасибо, вождь, – сказал Зоб.

Он-то уж дожидался ножа в спину, а никак не кошеля в руки.

Доу упер меч в землю.

– Чем займешься-то?

– Да вот, был плотником – тыщу лет назад, язви ее. Думал, может, вернусь к этому ремеслу. Поработаю малость с деревом. Глядишь, сколочу пару гробов, хотя в мирной жизни друзей хоронишь не так часто.

– Хм. – Доу задумчиво вращал меч большим и указательным пальцами, кончик ножен постепенно вкручивая в землю. – А я своих уже всех перехоронил. Кроме тех, кто сделался мне врагами. Знать, туда дорога и заводит каждого бойца?

– Если идти по ней достаточно далеко, в самый конец.

Зоб еще постоял, но Доу не отзывался. Поэтому он сделал вдох и повернулся уходить.

– А я вот горшками занимался.

Зоб остановился с рукой на дверной ручке; волосы на шее встали дыбом. Однако Черный Доу по-прежнему стоял на месте, задумчиво оглядывая свою руку в шрамах, буграх и коростах.

– Был подмастерьем у горшечника.

Доу фыркнул.

– Тоже чертову кучу лет назад. А потом пошли войны, и я взялся за меч. Всегда думал вернуться назад к прежней жизни, да… оно вишь как складывается. – Он сощурился, легонько потирая кончик большого пальца об остальные. – Глина, она… У меня от нее руки были такими… мягкими. Представь себе.

Когда он поднял взгляд, в глазах у него светилась улыбка.

– Удачи тебе, Зобатый.

– Эйе.

Зоб кивнул, шагнул наружу и, прикрыв за собой дверь, вздохнул с облегчением. Вон как, оказывается: несколько слов, и все кончено. Иногда что-то представляется невероятным по размеру скачком, а когда свершилось, получается, что это и не скачок вовсе, а так, маленький шажок. Хлад стоял на месте со сложенными руками; Зоб хлопнул его по плечу.

– Ну что, теперь, видно, все ляжет на тебя.

– Вот как? – под свет факела вышел кто-то еще, с длинным шрамом, рассекающим щетину стриженных волос.

– Чудесница! – удивился Зоб.

– Что, не ожидал? – усмехнулась она.

Видеть ее здесь было и впрямь удивительно, но сберегало время, потому что дальше Зоб хотел поговорить именно с ней.

– Как дюжина? – спросил он.

– Все четверо дюжат прекрасно.

Зоб поморщился.

– Н-да. А знаешь, я хотел с тобой кое о чем поговорить.