Герои

Аберкромби Джо

– И сколько же, по-вашему, вам эту должность еще предстоит занимать?

– Достаточно. Марш! – скомандовал он знаменосцу, и тот, пришпорив коня, ускакал под белым флагом.

– Лорд-маршал, – с каждым словом Байяз чуть подавался вперед, роняя фразы, как глыбы. – Я от души. Надеюсь. Что вы. Взвесили. Все. Последствия…

– Я взвесил их, и ими удовольствовался.

Отец Финри тоже слегка подался вперед, сощурив глаза, как под шквалистым ветром. Ей показалось, что у него дрожит рука, однако голос оставался спокойным и размеренным.

– И самое

большое огорчение для меня – то, что я довел все до нынешнего положения.

Брови мага сошлись еще суровей, а голос шипел, как раскаленная сковорода:

– О, есть огорчения куда более сокрушительные, чем это. Поверьте мне, лорд-маршал…

– Смею ли я?

Навстречу им сквозь хаос смерти и разрушения с небрежным изяществом шагал слуга Байяза – промокший до нитки, будто вплавь одолел реку, в корке грязи, будто вброд перешел трясину, но без малейших признаков недовольства. Байяз нагнулся к нему с седла, и слуга принялся что-то ему нашептывать через сложенную трубкой ладонь. Хмурость постепенно сходила у мага с лица, потом он медленно распрямился и, посидев немного в задумчивости, пожал плечами.

– Что ж, маршал Крой, милости просим, – произнес он наконец. – Вы же у нас главнокомандующий.

Отец Финри повернулся к штабистам.

– Мне понадобится переводчик. Кто говорит на их языке?

Вперед выступил офицер с перевязанной рукой.

– В начале штурма с нами были Ищейка и кое-кто из его северян. Только…

Он оглядел похожую на сброд толпу раненых и истерзанных боем солдат. Кто бы знал, где сейчас кто находится?

– Я немного знаю язык, – признался Горст.

– «Немного» может вызвать непонимание. А мы позволить себе этого не можем.

– Это должна быть я, – решительно сказала Финри.

Отец обернулся резко, словно изумленный, что видит ее здесь. А уж чтобы взвалить на нее выполнение таких обязанностей…

– Абсолютно исключено. Я не могу…

– Позволить себе ожидание? – закончила за него дочь. – Я разговаривала с Черным Доу буквально вчера. Он меня знает. Он излагал мне условия. Я подхожу для этого лучше других. Так что это должна быть я.

Он едва заметно улыбнулся:

– Ну хорошо.

– Я буду вас сопровождать, – пискнул Горст с галантностью, вопиюще неуместной среди такого количества мертвецов. – Позвольте одолжить ваш меч, полковник Фелнигг? А то я свой оставил на вершине.

И вот они втроем под скудеющим дождем отправились вверх по склону. На вершине холма четко проступали Герои. На подъеме отец поскользнулся и с резким вдохом неуклюже упал, схватившись за траву. Финри помогла ему подняться. Отец с улыбкой похлопал ее по руке. Вид у него был постаревший, как будто столкновение с Байязом высосало из него с десяток лет. Финри, конечно же, всегда гордилась отцом, но не подозревала, насколько гордость будет обуревать ее теперь. Гордость и одновременно печаль.

Чудесница ткнула иглой, продела нитку и завязала узелок. Обычно это делал Жужело, но он свое, увы, отшил. Жалость пробирала

неимоверная.

– Хорошо, что ты такой толстолобый.

– Это всю жизнь меня выручало, – отшутился Зоб, не вкладывая и не ожидая смеха.

Со стены, выходящей на Деток, послышались крики – как раз оттуда, где надо в случае чего ждать Союз. Зоб встал, но мир завертелся перед глазами.

Йон схватил Зоба за локоть:

– Ты в порядке?

– Да. При прочих равных.

И Зоб, сглотнув позыв к рвоте, стал проталкиваться сквозь скопление людей. Впереди открылась долина; распогодилось, небо нарядилось в странные цветовые оттенки.

– Что, опять идут?

Неизвестно, выдержат ли они еще один натиск. Во всяком случае, он – точно нет.

Доу, однако, цвел широкой улыбкой.

– В каком-то смысле, да.

Он указал на три фигуры, восходящие по склону к Героям. Той же тропой, по которой несколькими днями ранее взбирался Черствый выпрашивать обратно свой холм. Тогда у Зоба дюжина была более-менее в целости, и все они уповали на его опеку.

– Должно быть, разговор держать хотят.

– Разговор?

– Пойдем.

Свой топор в кровяной коросте Доу кинул Хладу, оправил на плечах цепь и через провал в замшелой стене зашагал вниз по склону.

– Ты уж потише, – позвал, поспешая следом, Зоб. – Думаешь, мои колени с этим справятся?

Три фигуры постепенно приближались. Зоб почувствовал некоторое облегчение, когда увидел, что одна из них – та самая женщина в солдатском плаще, которую он вчера провожал за мост. Однако облегчение испарилось, стоило ему узнать третьего переговорщика – мощного, как буйвол, воина Союза, который его нынче чуть не укокошил. У него на башке была повязка.

Они встретились примерно на полпути между Героями и Детками, там, где из земли торчали первые пущенные стрелы. Старик стоял с расправленными плечами, руки сложив за спиной. Чисто выбритый, с короткими седыми волосами и резким взглядом – дескать, мне терять нечего. На нем был черный плащ с вышитыми серебром листьями на воротнике, на боку – меч с украшенной драгоценными камнями рукоятью, который, судя по всему, не покидал ножен. Девица стояла у него возле локтя, а воин с бычьей шеей – чуть позади. Он смотрел на Зоба – один глаз с кроваво-красным белком, под другим черный порез. Свой меч он, похоже, посеял в грязи на вершине, но успел обзавестись другим. Да, от клинков здесь ступить некуда. Уж такие времена.

Доу остановился в трех шагах выше по склону, а Зоб в шаге за ним, руки скрестив перед собой. Так при надобности сподручней выхватывать меч – хотя сомнительно, хватит ли сейчас сил махать этой чертовой железякой. Тут держаться на ногах, и то подвиг. Доу выглядел не в пример бойчее. Гостей он встречал, раскрыв руки в радушном объятии.

– Ну-ну, – скалясь во все зубы, сказал он девице. – Не ждал так быстро обратно. Обниматься будем?

– Нет, – ответила она. – Это мой отец, лорд-маршал Крой, командующий его величества…