Герои космодесанта
Шрифт:
Аргос сделал паузу и затем продолжил:
— Сожалею, братья, но на данный момент любое применение зажигательных средств в городе приведет к катастрофическим последствиям.
— Одно можно сказать точно, — снова взял слово Кадай. — Наличие в городе выживших препятствует проведению сколько-нибудь массированной атаки. Я не стану без крайней нужды подвергать опасности жизни невинных!
Цу'ган покачал головой:
— Брат-капитан, при всем уважении… Если мы будем бездействовать, жертв будет намного больше. Единственный выход для нас — одной мощной группой
— Никто не сделает нас неуязвимыми для их оружия! — возразил Дак'ир. — Предлагая такой план, ты подвергаешь риску не только стратосийцев, но и своих боевых братьев. Этот дерзкий шаг будет стоить жизни слишком многим из нас. Ты же не хочешь увеличить список потерь?
Лицо Цу'гана исказил гнев.
— Сыны Вулкана! — вскричал он, ударяя себя в нагрудник доспеха, — Огненнорожденные! — добавил он, сжимая кулаки. — Вот кто мы такие! «На Наковальне Войны» — вот наш девиз! Я не убоюсь битвы и смерти, даже если их боишься ты, игнеец!
— Я не боюсь ничего! — огрызнулся Дак'ир. — Но я также не хочу без особой причины бросать в топку войны моих братьев!
— Хватит! — Голос капитана мгновенно пресек грызню между сержантами.
Кадай смотрел на них, и глаза его горели яростью, порожденной демонстрацией такого неуважения к товарищам по оружию.
— Заканчивайте со своей враждой! — предупредил он их уже не так гневно. — Я этого не потерплю. У нас уже есть враг!
Извинившись, сержанты склонили головы, но прежде успели обменяться колючими взглядами.
— Никакого массированного наступления не будет, — еще раз подтвердил свое решение Кадай. — Однако это не значит, что мы станем бездействовать. Эти одержимые еретики управляются какой-то внешней силой. Никакая идеология, какого бы фанатичного подчинения она ни требовала, не может довести до такого… безумия, — добавил он, повторяя предположение, прежде уже высказанное Фугисом.
При воспоминании о нем у Кадая дернулся уголок рта.
— Иерофант этого культа, некий Оратор, и есть ключ к победе на Стратосе.
— Ликвидация лидера, — констатировал Цу'ган с одобрением и скрестил руки на груди.
Кадай кивнул:
— Брат Аргос обнаружил некое строение, называемое Аура Иерон, которое располагается в самом центре храмового сектора. По данным разведки полковника Танхаузе, этот демагог там. Туда мы и направимся. — Капитан одним взглядом окинул отсек. — Два боевых отделения, составленные из опустошителей, останутся здесь вместе с братом Аргосом, который, как и прежде, будет нас направлять. Эта небольшая группа вместе с «Громобоями» будет удерживать площадь Аереона, а также защищать выживших, если они появятся.
При этих словах Цу'ган нахмурился:
— Площадь Аереона в ее нынешнем виде больше напоминает лагерь беженцев. Солдаты авиакорпуса не могут достаточно оперативно выводить отсюда выживших. Гражданские только болтаются у нас под ногами. Наша задача — сокрушить орду и очистить это место от скверны. Как сможем мы этого достичь, если распылим наши силы ради защиты людей? Нам следует собрать всех
Кадай весь подался вперед. Глаза его сверкнули, как раскаленные угли, и, казалось, затмили холодный свет гололитического изображения.
— Я не брошу их, Цу'ган. Мы не Злобные Десантники, не Расчленители и не такие, как некоторые из наших кровожадных братьев. У нас совсем другие девизы, одним из которых мы, Саламандры, особенно гордимся. Мы защитим невинных, если…
Сильная дрожь вдруг сотрясла «Огненную наковальню», и гулкие раскаты мощного взрыва были слышны и сквозь бронированный корпус машины.
Брат Аргос тут же опустил аппарель, и Саламандры выпрыгнули из «Лэндрейдера».
Огонь и дым поднимались над черным кратером в самом центре площади Аереона. Искалеченные трупы нескольких гражданских, а также растерзанные взрывом тела солдат авиакорпуса разбросало вокруг. Какая-то женщина пронзительно закричала на другой стороне площади. Она упала, пытаясь убежать от какого-то человека, сжимавшего в руке осколочную гранату.
Почти в то же мгновение в руках у Цу'гана оказался комбиболтер, и он немедленно прострелил психу грудь. Выпав из рук мятежника, граната взорвалась.
Бегущая женщина, как и несколько человек поблизости, были тут же поглощены взрывом. Паника начала захлестывать площадь.
Взревев, как зверь, Кадай призвал людей к порядку, в то время как его сержанты и бойцы усмиряли истерящую толпу.
Очевидно, что несколько культистов внедрились в группы идущих к площади, намереваясь спровоцировать массовые беспорядки среди беженцев. И в этом они преуспели. Респираторные маски, шарфы и тряпки для защиты от ядовитой атмосферы отлично скрывали их зашитые рты, позволяя культистам пройти незамеченными не только мимо стратосских солдат, но и мимо Астартес.
Ко'тан Кадай стоял на коленях, держа в руках искалеченное тело женщины, к которой он подбежал сразу после того, как рассеялся дым от взрыва. Она выглядела столь маленькой и хрупкой рядом с могучим телом Астартес, что казалось, оставшиеся у нее несломанными кости рассыпятся от малейшего его прикосновения. И все же он держал ее нежно, как отец, когда качает на руках свое дитя. Она прожила еще несколько мгновений. Затем ее полные слез глаза остановились, и кровь перестала течь из ран.
— Брат-капитан… — подойдя и встав рядом, отважился наконец заговорить с Кадаем Н'келн.
Кадай осторожно положил мертвую женщину на землю и встал во весь рост. На его черном лице осталась тонкая полоска багровых пятен. Если капитан и испытал в какой-то момент чувство растерянности и ужаса, то сейчас оно сменилось гневом.
— Два отделения! — объявил он свое окончательное решение, и его твердый, как сталь, взгляд нашел Цу'гана. Тот благоразумно решил не выражать своего неудовольствия. — Проверять каждого… Каждого!
— Теперь мы знаем, почему выжившие вышли из своих укрытий. Сами культисты захотели этого, чтобы вытворять такое… — тихо сказал Ба'кен Дак'иру, и оба Саламандра глядели на своего командира.