Герои и предатели
Шрифт:
Хотелось тщательно искупаться и одеть все чистое. Не колом стоящее, а мягкое, ласкающее кожу, свежее, пахнущее снегом, и чем-то еще, что там добавляют в моющие порошки.
Однако совсем недавно, на очередном совещании у комбата, комбат — подполковник Дьяченко, оставил Попова у себя в кунге, и начал издалека:
— Товарищ лейтенант, мужайтесь! Бурик сломал ногу.
Лейтенант Бурик лейтенанту Попову был хорошо знаком. Чудная личность был этот Леша Бурик по кличке «Старый Солдат». Кличку эту он заслужил неспроста. Сначала Леша оттрубил свой двухлетний срок в армии, а уже потом поступил в военное училище. Несмотря на такой солидный
То он подвергся наезду местных, (впрочем, это как раз обычное явление), из-за чего купил у кого-то самодельный пистолет, и также полгода два раза подряд не ночевал на одном месте.
То он уехал в отпуск, попал в какой-то переплет в кабаке, и чуть не загремел в тюрьму. Смешным в этой истории было то, что он никого из участников драки с поножовщиной не знал. Просто сидел за соседним столиком, и оказался в эпицентре борьбы.
Так что сломать ногу — это была сущая ерунда.
Напрягало другое соображение — Леша Бурик был вторым кадровым офицером-артиллеристом, специализировавшимся на минометах, в части. Впрочем, это ерунда — переход между пушкой и минометом для кадрового офицера ничего не стоит. Однако практически все другие кадровые офицеры — артиллеристы уже были задействованы в артдивизионах. Бурик был единственным, кто служил именно в минометной батарее.
— Это как-то касается меня? — осторожно поинтересовался Юра у комбата.
— Еще как! Самым непосредственным образом! — ответил Дьяченко без улыбки.
И он рассказал лейтенанту Попову, как обстоят дела. Ничего не утаивая.
Где-то через месяц весь их батальон должны были поменять. По крайней мере, в Махач-Юрте все-таки сумели за полгода подготовить из молодого пополнения, оставшихся в части офицеров, и тех, кто пришел из училищ, (или даже перевелся), в бригаду весной, почти полноценный батальон.
Готовились они основательно, естественно, насколько позволяла это сделать окружающая обстановка. Стрельбы были регулярны, технику к походу сумели привести практически в полный порядок. То, чего не хватало в машинах, офицеры докупали за собственные деньги, понимая, что они едут на войну, и потраченные деньги вполне, может быть, способны спасти им их собственные жизни.
Однако не все офицеры из действующей армии могли быть заменены. Так, например, заменить командира взвода связи было не кем. Еще в январе 2005 года из Махач-Юрта в Грозный вызвали почти всех офицеров — связистов, и обратно никто не вернулся. Как внезапно выяснилось, связисты в армии стали раритетом. В отличие от большинства остальных, их специальность оказалась востребованной и на гражданке, поэтому многие и рванули из безденежной армии в стихию рынка. Те, кто остался, высеивались из всех частей Российской Федерации, и отправлялись в Чечню.
Пополнения не было, следовательно, не было и замены. В результате старшему лейтенанту Бубенцову, который и был здесь командиром взвода связи, возвращение домой — к жене и детям — светило только после окончания войны. Что его, разумеется, не радовало.
Заменой же Попову должен был стать тот самый Бурик, и пара новых «пиджаков». Других вариантов, кстати, и не было. Однако теперь, после того как Бурик выбыл на неопределенный
Но и это еще не все. Все его подчиненные, включая и его собственных подчиненных офицеров — «пиджаков», должны будут вернуться обратно в место постоянной дислокации. А вот ему придется принимать минометную батарею с «чистого листа».
— Как же он ногу сломал? — глухо спросил Юра.
— Я точно не знаю, откуда я здесь могу знать? Но вроде бы он что-то бурно праздновал — то ли так сюда в Чечню рвался, то ли бумаги о разводе, наконец — то, получил… Но в результате он надрался до поросячьего визга, и выпал из кузова дежурного «Урала». Падал вниз головой, но сломал почему-то ногу.
— Сволочь! — вслух выругался Попов.
Подполковник потер переносицу.
— Ну, вообще-то, это ты зря! — неожиданно сказал он. — Ты получишь в свое распоряжение людей, которые тебе будут в рот смотреть. Ты ведь для них будешь герой. Без преувеличения.
Эта мысль поразила Юру, и, несмотря на потерю лечения, бани, чистой одежды и домашнего питания, настроение у него резко поднялось…
Вместе с Юрой остались и его машина, и его водитель. Бойцу до дембеля все равно оставался еще почти год, так что возражать он не стал. Наоборот, выразил явное удовольствие от того, что ему не придется возвращаться в часть. У Попова мелькнула мысль, что не только он сам будет в батарее большим «авторитетом». Впрочем, его это не более чем позабавило.
Когда батальон, пришедший на смену, прибыл, Попов попрощался со своими бойцами, пожелал им удачи, и тут же пошел в новую батарею.
Новобранцы выглядели слегка ошарашенными, впрочем, и офицеры тоже оглядывались вокруг с некоторым недоумением. Попов выделил их взглядом из толпы, и, щелкая себя по берцам палочкой, приблизился.
Увидев его, «пиджаки» тут же вскочили на ноги, за ними, также быстро, поднялись и бойцы. Юра отметил, что все они были одеты в камуфляж, так что он, в своей выгоревшей «песчанке», выглядел как-то даже и бледновато. Впрочем, приглядевшись, он присвистнул — камуфляж-то оказался нестандартным, больше похожим на робу. Во всяком случае, многие нужные карманы на нем отсутствовали.
«Мне такое дерьмо», — подумал про себя Юра, — «даже новое, и бесплатно не нужно».
— Вы наш новый командир батареи? — неуверенно спросили лейтенанты.
— Да, — ответил Попов. — Я ваш новый командир батареи. А потому…
— Стройся! — скомандовал он.
Батарея построилась на удивление быстро и слаженно. Юра приятно удивился.
— Молодцы! — сказал он. — Неплохо начали… Впрочем… Я ваш новый командир батареи — лейтенант Попов. Я провел здесь — в Чечне — последние полгода. Вы — только что прибыли. Поэтому вы должны слушать меня с открытым ртом, очень внимательно, приказания выполнять досконально и в срок… Заметьте, это в ваших личных интересах.
Юра расхаживал вдоль строя взад — вперед, и вещал. Он слегка преувеличивал, но правильно считал, что лучше пусть они немного перебздят, чем даже немного больше, чем нужно, расслабятся.
— В моей батарее за эти полгода не было ни одного убитого. Ни одного! Раненые были? Были. И не буду скрывать — некоторые покалечили себя из-за собственной тупости. Потому что не выполняли приказов, потому что не думали своей тупой башкой. И это тоже было. Вам нужно избежать таких ошибок! Чтобы остаться с ногами, руками и глазами. Не говоря уже о собственной, единственной и неповторимой жизни. Понятно?