Герои и предатели

Яковенко Павел Владимирович

Правда, и отпора такого он еще ни разу не получал. Ощутив, как это больно, когда бьют по лицу ногой, Ахмед несколько успокоился, затаил чувство мести, но снова в открытую кидаться на обидчика уже не решался.

Он решил, видимо, просто подождать подходящего случая.

Сам же Олег, посчитав, что «приключения» последних недель его уже достали дальше некуда, в первое же свободное «окно» сходил в КЭЧ, взял у теток адреса съемного жилья, и вскоре переехал к частнику, оставив «Дом с привидениями»,

как ему думалось, как страшный сон.

Часть 2

Мищенко.

— Пиво!.. Холодное, светлое, с легкой белой пенкой сверху!.. С пузырьками, бегущими со дна высокого бокала вверх, и лопающимися у самой поверхности!.. А какой у него вкус!.. Только не покупай местное. Местное — это просто пойло. Бери «Волжанина»! А еще можно купить чехонь! Я знаю пару ларьков — там продают чехонь. Сначала — рыбу, потом — пиво! Холодное!.. Холодненькое…

— Слушай! Заткнись, а? Сколько можно выть? Ты меня в депрессию вгонишь. Я сейчас взорвусь!

Олег «ласково» посмотрел на «любителя пива» прапорщика Якубенко. Тот был его ровесником, уроженцем Махач-Юрта, где отслужил срочную, а потом, в виду полного отсутствия перспектив в гражданской жизни, остался и на сверхсрочную. Прослужив еще пару лет, он решил повысить свой статус, и успешно закончив шестимесячные курсы, надел погоны с двумя звездами вдоль плеча.

— Тут воды холодной не найдешь, а ты про пиво ноешь, — уже более миролюбиво сказал Олег. — Сам хотел бы.

Они помолчали. Оба лежали на теплых пуховых перинах в кузове «Урала». Как ни странно, но здесь было прохладнее, чем снаружи.

— И ведь не закажешь никому, — снова продолжил свое выступление юный прапорщик. — Даже водку трудно заказать, а уж пиво… Пиво — это роскошь… Не знаешь, нам дадут отпуск, а?

Олег вытянул согнутые ноги.

— Магомедов говорил, что если из-под Бамута выйдем удачно, а потом будет тихо, нам дадут недели полторы отдохнуть. Отправят в Махач-Юрт на вертолете, а сюда — на этот срок — «пиджаков» пришлют.

— Хорошо бы… — мечтательно протянул Якубенко.

— Ванна, водка, пиво, бабы?

Прапорщик засмеялся. Голос у него был молодой, слишком молодой для прапорщика.

— Ну, ванна — это еще, теоретически, возможно. Можно воды из части наносить, нагреть… А вот бабы… Нет, тут глухо.

— Чего так?

— Ты издеваешься? Будто сам не знаешь? С местными я не связываюсь, а русские по домам сидят.

— Да знаю я… Я просто думал, раз ты, типа, «местный», тебе больше позволено.

— Да какой там «местный»! Я вообще никуда не отношусь. Русские своим не считают, даги — тем более.

Олег подумал, усмехнулся, и сказал:

— У меня у квартирной хозяйки есть подруга — она в больнице работает. Русская. Типа, сваха местная.

Раз вы тут, русские, по домам сидите, носа не высовываете, то она пары сводит. Как узнала, что я не женат — так прямо и загорелась. Говорит, давай я тебя женю. У меня такие красавицы есть! Говорит, ты ведь все равно, рано или поздно, отсюда уедешь в Россию, так она тебе по гроб жизни будет благодарна, что ты ее отсюда увез. Она с тобой хоть белый свет увидит.

— Ну и чего ты?

— Да ничего. Это же не просто так — ни дискаче перехлестнутся. Потрепались, потерлись и разбежались. Через сваху — это серьезно. Это с родителями надо знакомиться. Тут секса без свадьбы не получится. А жениться мне еще рано. Да и война идет.

— Ну и что она тебе на это сказала?

— Сказала, что подождет, пока я созрею до женитьбы. Фотографии показала.

— Ну и?

— И что — «ну и»? Нормальные фото. Там и правда, такие крали есть! Блин, как картинки! Правда, она предупредила, что самая красивая ни хрена по дому делать не умеет. Но она не для этого родилась. Ей за богатого надо выходить. Типа, она как модель — на нее только любоваться нужно.

Якубенко засмеялся, а потом сказал:

— Слушай, Олег, я вот, может, надумаю жениться… Сведи меня с этой теткой!

— С телкой?

— Да нет! С теткой этой — со свахой твоей.

Олег возмутился:

— Что за хрень ты городишь? Какая она моя? И как я тебя сведу? Я тебе кто — свах? Иди ты, блин…

Якубенко не обиделся. К Мищенко и его натуре он уже давно привык.

— Не, ну, правда, как мне с такими кралями познакомиться? На улице у нас не познакомишься, сам пойми.

Олег обреченно вздохнул.

— Я тебе, короче, скажу, как ее зовут, и где она работает. И сам договаривайся.

Якубенко благодарно задышал:

— Вот это ладно. Только я скажу ей, что я от тебя? Гут?

— От тебя не отвяжешься, — обреченно ответил Мищенко. — Хуже «пиджака». Ты сначала с войны домой вернись!

— Уж как-нибудь вернусь. А потом, — мечтательно сообщил прапорщик, — надо жениться и детей завести. А то время тяжелое, а так хоть кто-то после меня останется.

Олег привстал, опершись на локоть:

— Ну, ты брат, меня сегодня уже задрал. То оптимизм из тебя не по-детски прет, то каркаешь тут… А ты что, хочешь в Махач-Юрте на всю жизнь остаться? В этой дыре?

Якубенко снова не обиделся.

— А куда мне идти? — грустно сказал он. — Я ведь тут, вообще-то, родился. Это моя родина, как ни крути. Где я еще кому нужен…

— Э-э-э… — строго ответил Олег. — Ты не дохни. Ты чего тут сопли развел? Я сам из Казахстана приехал. Хотя я там тоже родился. И ты можешь служить переехать куда-нибудь в Россию. Послужишь, притрешься, и останешься.