Герои и предатели
Шрифт:
— Подумай, брат!
Бородач впервые употребил это слово в отношении Олега. И это было, как понял Мищенко, не зря.
— Присоединяйся к нам!.. И помни, мы не можем тебя выпустить отсюда… Я не могу. Не я тебя привез сюда, потому не имею права… И еще вспомни — ни выкуп за тебя никто не захотел дать, и на обмен никто не согласился. Подумай хорошенько!
Мухаммед
Выбор был простой. Или умереть здесь, тут иллюзий не было. Или примкнуть к ним, уехать куда-нибудь на Восток. Но ведь это выигранная жизнь, и время! А если он будет жить, то, возможно, найдет способ выкрутиться. Сбежать, может быть… да мало ли! Только у мертвых нет вариантов.
Олег представил себя мертвым… И решился.
Три дня он ждал Мухаммеда. Он попросил охранника позвать его, но тот промолчал, а потом сказал, что Мухаммеда никто не зовет. Тот сам приходит, когда считает нужным.
А Мищенко уже и места себе не находил. Он сделал выбор, но теперь его почему-то никто не хотел слушать. Ему казалось, что это огромное событие! Но теперь понял, что это событие только для него, а для окружающих обычное, рядовое дело.
Это сначала смутило его, а потом, почему-то, наоборот, примирило с тем, что он собирался сделать. За эти три дня он нашел тысячу аргументов, и тысячу оправданий тому. Все они были весомы, и весьма убедительны.
Когда Мухаммед, наконец, появился, Мищенко не стал долго ждать, а почти сразу проговорил, как только бородач переступил порог:
— Я согласен.
— С чем? — удивился Мухаммед.
Олег смутился, закашлялся.
— Я согласен примкнуть к вам, и я согласен воевать за вас, куда вы меня отправите — на Ближний Восток, или еще куда. Я готов.
Бородач засмеялся, и похлопал Олега по плечу:
— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.
Потом наступило молчание. Легкая тучка будто набежала Мухаммеду на лицо. Он слегка нахмурился.
— Только Олег, тебе нужно будет
— Я догадывался, — ответил Олег.
— Тем лучше. Ну, идем.
И бородач указал Мищенко следовать за собой. Олег несколько нерешительно двинулся за ним. Он вышел за порог, и на несколько секунд замер. Солнце, небо, зелень — яркость красок ослепили его, заставили зажмуриться. Отвыкшие от света глаза начали слезиться.
— Идем, идем, — настойчиво проговорил Мухаммед. — Не стой. Дело не ждет.
Олег отправился по уже знакомому маршруту. Но сегодня у стенки стоял не он. У стенки, понурив голову, еле — еле держась на ногах, стоял чернявый подросток. Ну, хотя может и не подросток. Но очень молодой парень — в этом Олег был уверен. Было многолюдно. Мищенко показалось, что все взгляды устремляются на него. От этого по коже забегали холодные мурашки, и в ногах слегка прибавилось ваты.
— Это сын одного глупого грузина, — сказал негромко стоящий за спиной Олега Мухаммед. — Его отец должен был нам немного денег. Немного, гораздо меньше, чем у него есть. Но он очень глуп и жаден. Он любит деньги больше, чем своих детей. Разве это хороший человек? Это плохой человек. Мало того, что он жаден, он попробовал натравить на нас своих знакомых — грузинских «воров в законе». Он думал, они ему помогут.
Мухаммед неприятно усмехнулся.
— Надо наказать глупого грузина. Застрели его сына.
Олег облизнул пересохшие губы. Но он, как бы это цинично не звучало, испытал облегчение. Ему было жутко думать, что придется убивать кого-то из бывших «своих» — солдата или офицера. Гражданский, да еще грузин… Мищенко недобро усмехнулся.
— Держи, — Мухаммед протянул Олегу автомат. — И без глупостей.
— Глупостей не будет, — пообещал Мищенко. — Давай.
Он взял в руки АКМ, передернул затвор. Внезапно наступило всеобщее молчание. Все замерло.
Олег сглотнул, вздохнул, выдохнул, и поднял ствол…