Геро и Леандр
Шрифт:
И вполовину обесценив этим;
Иль боги пожелают завладеть им
И ссориться из-за него начнут,
Чем всю природу ввергнут в бездну смут.
Уж так судьбою решено от века:
К любви стремиться - участь человека.
Не более, чем ноль, число один:
Вы, женщины, ничто без нас, мужчин.
Зачем же ты Гимену непокорна
И в одиночку жизнь влачишь упорно?
Дикарь глотает воду из ручья
И думает, что лучше нет
Но тот, кто пьет вино, воды не хочет.
Хоть девушку невинность не порочит,
Но брак сравнить с безбрачьем все равно,
Что с ключевой водой сравнить вино.
Чеканом превращают слитки в чаши,
А мы граним любовью души ваши.
Все совершенства в женщине - от нас,
Как мне твердили старики не раз.
Поверь, что девство - это идол мнимый,
Лишенный бытия, нигде не чтимый,
Не зримый ни во сне, ни наяву,
Уму чужой, противный естеству,
Равно земле и небу неизвестный,
Без_о_бразный, бездушный, бестелесный.
Поэтому хранить его не след:
Нельзя утратить вещь, которой нет.
Хоть добродетель видят беспричинно
В девичьем целомудрии мужчины,
Но можно ли своей заслугой счесть
То, что у женщин от рожденья есть?
Мы сами честь себе стяжаем, Геро:
В деяньях честных - дести нашей мера,
Ты мнишь, что девством славу обрела,
Но и Диану не щадит хула.
Чем женщина красивей и скромнее,
Тем клевета язвит ее сильнее,
А ты ведь так прекрасна, так юна,
Что если долго будешь жить одна,
Вся Греция сочтет тебя виновной
В связи внебрачной, тайной и греховной.
Не запрещай же мне тебя любить,
Не дай себя злоречью погубить.
Иль ты блюдешь безбрачье по обету?
Кому же ты приносишь жертву эту?"
"Венере", - Геро молвила с тоской,
И заструились жемчуга рекой
Из двух кристаллов, словно небо, ясных
По млечному пути ланит атласных.
Он возразил: "Ждет от своих рабов
Владычица любви иных даров:
Веселых игрищ, пиршеств, масок, пенья
Всего, в чем старость видит преступленье.
Тебя богиня станет презирать
За то, что, дав обет мужчин не знать,
В ее глазах ты больший грех свершила,
Чем если б против клятвы погрешила;
За то, что целомудрие твое
Кощунственно роняет честь ее.
Смягчи свою вину, меня лобзая.
Венере жертва радостна такая".
Тут жрицей был влюбленный отстранен,
Но с кротостью такой, что, укреплен
Улыбкой Геро в дерзостной надежде,
Он
"Хоть меж богов - не то что меж людей
Никто не стоит красоты твоей,
Блюсти, уж раз ты чтишь Венеру свято,
Враждебное ей девство не должна ты.
Воздай Киприде сладостную дань
И этим ей во всем подобна стань.
Любовь чужда лишь девственной Афине,
Но с ней ведь не в ладах твоя богиня.
Так полюби меня, чтоб жизнь вдохнуть
В мою тобою раненную грудь!
Трать юность щедро и неосторожно;
Где нет безумья, счастье невозможно.
Краса, которой слишком дорожат,
Умрет, как колос, если он не сжат".
Леандра Геро слушала бесстрастно,
Хотя на все была в душе согласна.
Ведь уступает женщина всегда,
Твердя устами "нет!", а взором "да!",
В силке любви металась тщетно жрица,
Тем туже он, чем больше рвется птица.
И вот она, стараясь что есть сил
Не показать, как юноша ей мил,
Воскликнула в притворном возмущенье;
"Где ты постиг искусство обольщенья?
О, горе мне! Хоть ты бесстыдно лжешь,
В твоих устах прекрасна даже ложь!"
Леандра упоенье ослепило,
Он к ней шагнул, но Геро отступила
И молвила: "Красавец молодой,
Не оскверняй наряд священный мой.
Вдали от Сеста на скале прибрежной,
Где все безлюдно так и безмятежно,
Что на песчаных отмелях слышны
Лишь всплески набегающей волны
И шум прибоя мерностью своею
Нас помогает усыплять Морфею,
Блюду я в древней башне с юных дней
Венере посвященных лебедей.
Живет со мной кормилица седая,
Чью воркотню выслушивать должна я
И в полдень, и в тиши часов ночных,
Хоть лучше б не на это тратить их.
В той башне жду тебя". Едва несмело
Признанье это с уст ее слетело,
Затрепетало сердце девы вдруг,
В растерянных глазах застыл испуг,
Зарделись от смущения ланиты,
И столь же безуспешно, как с орбиты
Планета бы пыталась соскочить,
Она любовь, любя, хотела скрыть:
Простерла руки к алтарю богини
И вновь обет безбрачья у святыни
Перед лицом небес произнесла,
Но эта клятва Геро не спасла.
Ее молитву, гневно деве внемля,
Отбросил Купидон крылом на землю.
За лук он взялся, тетиву напряг,
Метнул стрелу и жрицу ранил так,
Что к Геро, увидав, как той досталось,