Герда
Шрифт:
Я снимал.
Пока не затошнило уже по настоящему.
– Ладно, – сказала Саша. – Хватит. Пойдем отсюда. Костя, ты не провожай.
Костя еще раз пожал нам руки.
Двинулись по следам грузовика, метров через триста прокрались через буйный марсианский борщевик и оказались на дороге.
Возвращаться домой на автобусе не хотелось, проветриться хотелось. Поэтому пошли пешком. Вдоль трассы. Шагали себе, справа фуры, слева борщевик. Пыль еще. Клубилась.
–
– Дальше? Дальше все будет очень-очень весело. А вообще, надо, конечно, подумать… Давай о другом о чем-нибудь, а? И так тошнит.
– Хорошо. А откуда все это? Ну, головы?
Саша не ответила. И мы еще полкилометра молчали.
А мне хотелось еще спросить. Кое-что. Давно уже хотелось, но я все не решался почему-то. А сейчас взял – и спросил.
– А зачем ты в «Булат» вступила?
– Что?
– В «Булат», – повторил я. – Если тебе не нравится всем этим заниматься? Тогда зачем? Хочешь попасть в большую политику?
– Хочу, – сказала Саша совершенно серьезно. – А почему нет? Почему не я? А вдруг я буду лучше их?
– Да нет, наверное… Почему не ты, просто…
Фура. Пыль.
– А эти? – спросил я.
– Кто?
– Остальные? Ну, вот эти? Костя и дружественные гоблины?
– А, эти… Это актив. Так можно сказать.
– В смысле? – не понял я. – Они что, тоже в «Булате» у вас состоят?
– Не, – помотала головой Саша. – Не состоят пока. Просто они хотят перебраться.
– Куда?
– В обычный детский дом. Там икра крупнее, ты же сам говорил.
– То есть… Есть возможность перейти в более престижное заведение?
– А как же. Конечно. И за эту возможность многие цепляются. Ну, поведение хорошее, в самодеятельности там участвовать, спортом заниматься, успеваемость. Костя, их главный, он боксер хороший, ребят объединил. Стараются.
– А остальные как же? – спросил я. – Кто не в самодеятельности и не боксеры?
Саша пожала плечами.
– Остальные, значит, здесь так и будут?
– Ага, – кивнула Саша. – Здесь так и будут. Если не сядут, конечно.
– Почему?
Фура. Пыль. Потом Саша ответила.
– Потому что на всех местов в шлюпках, Игорек, никогда не хватает. Спасутся лишь те, кто хочет спастись. Кто гребет к берегу, кто думает жить по-человечески. Остальные… Пусть проигравший плачет, ничего изменить нельзя.
Фура, сажа, дизельная гарь.
– Но ведь это…
– Ага, подлая позиция, – согласилась Саша. – Но пока по-другому никак. Я же говорю, мест не хватает.
Саша отряхнула от пыли волосы.
– Нет, конечно, есть другой путь, не спорю – окружить
Саша остановилась и посмотрела на меня.
– Вот ты же не хочешь потратить свою единственную и неповторимую жизнь на то, чтобы направить на путь истинный пару-тройку упырей?
Я промолчал.
– И никто не хочет, – сказала Саша. – Мобильник подарить, приставку там, гантели, это еще куда ни шло… А то как же – у нас вторая «бэха» без дела ржавеет, а рядом сиротки голодают, от этого тирамису в глотку не лезет. Дорогой Деда Мороз, я с детства мечтаю… Они потом этими вашими подарками в хоккей играют.
Я опять промолчал.
– Вот ради интереса проверили бы – сколько подарков через месяц у них остается… – Саша нервно почесала лоб. И махнула рукой.
Я не знал, что ей сказать.
– А вообще-то, конечно, я вру, наверное, – нахмурилась вдруг Саша. – Вру, что ничего изменить нельзя. Можно. Просто… Просто для этого нужно от многого отказаться, за так ничего никому не дается, это понятно. И, конечно, возиться с каждым бесперспективно, нужно спасать всех, сразу, только так получится, только за шкирку, только пинками.
– Биг добро за биг мани.
– Точно. Биг добро того стоит.
Саша покивала головой, но не мне, а словно себе.
– Ладно, – сказала она. – Разболталась. Какая разница? Все равно скоро…
– Что скоро? – не понял я.
– Да ничего. Смотри.
Саша улыбнулась и вытянула руки. Пальцы дрожали.
– Перепугали меня все-таки эти гоблины, – ухмыльнулась Саша. – Однако…
– Меня тоже.
– Хорошо, что Юлька с нами не поехала, – сказала Саша. – Она бы в обморок грохнулась, мы бы еще и ее таскали, а она тяжеленная.
– Юля тяжелая? Она, кажется, тощая.
– Тощая, а тяжелая, как бревно. Не поднять.
Глава 11
О клоунах
Я тут раньше никогда не была, а район оказался интересным. Четырехэтажные дома из выгоревшего красного кирпича, балкончики и балконы, мансарды, старинное кладбище, заросшие в непроходимость парки, какое-то совсем странное место, не думала, что в нашем городе такое еще осталось, того и гляди из-за поворота выйдет пьяный и голодный Пиросмани. Заречье.
Не зря.
– За рекой вообще много интересного сохранилось, – рассказывала Саша. – Когда новый город построили, все кинулись туда переселяться, а тут все осталось, как планировали в тридцатых, стадионы, парашютные вышки, фонтаны, статуи, ну и застройка девятнадцатого века тоже сохранилась.