Герда
Шрифт:
– Она врет, – попыталась успокоить Аделина. – Это шутки такие дурацкие.
– Ага, шутки, – теперь улыбалась Саша. – Когда будешь визу в Америку обновлять, узнаешь.
– Да я совсем не то хотел сказать… – начал оправдываться Симбирцев.
– Все совсем не то хотят сказать, – Саша еще раз подмигнула Симбирцеву. – Все хотят сказать «не надо рая, дайте родину мою»…
– Это Есенин, – определила Алька.
– А получается «прощай немытая
– Это Лермонтов, – опять определила Алька.
– Да нет, вы меня неправильно поняли… – продолжал оправдываться Симбирцев.
– Где надо, тебя правильно поймут, – пообещала Саша.
Симбирцев взял вилку.
Аделина побледнела.
– Я… – Симбирцев огляделся. – Я просто…
Аделина выскочила из-за стола и выдернула из-за него Симбирцева.
– Вы все не так поняли… – продолжал он.
Но Саша уже захлопнула блокнотик и убрала его в сумочку.
– Винтокрылые ифриты-расчленители, – мрачно произнесла Алька. – Уже взлетели с зловещих палуб.
– Прекратите этот балаган, – взвизгнула Аделина.
– Застрели нас из арбалета, – посоветовала Алька.
– Быстро домой, – рыкнула на нее Аделина.
Одной рукой она схватила своего Алексиса, другой Альку, поволокла их к выходу. Алька смеялась и говорила, что хочет остаться, но Аделина впала в ярость, пнула подвернувшийся стул.
Ушли.
Саша принялась смеяться. До слез. Платочек даже вытащила, стала вытирать глаза.
– Ты что? – спросил я.
– Ничего. Обожаю просто такие моменты. На…
Саша подвинула мне по столу блокнот. Я взял черную книжицу, осторожно открыл на первой странице, прочитал.
«Блинчики с куриной печенью. Куриную печень вымочить, затем взбить в блендере со скисшим молоком, кефиром или сливками…»
– Это что? – не понял я.
– Это? Списки врагов, конечно.
Я стал листать дальше. Пироги с брусникой, плов по-македонски, минтай в маринаде, компот из вишни, варенье из ревеня. Рецепты. Пирожные, заготовки, закуски, печенье.
– Это…
– Любимые рецепты, – сказала Саша. – Чтобы не забыть. Мама много знает, я храню…
Я долистал до странички, на которой Саша записала про Симбирцева. Там было написано просто.
«Придурок».
– Эти дураки свято верят, что они интересны спецслужбам, – Саша вытерла слезу. – Это так трогательно.
– А разве не интересны? – спросил я.
– Нет, конечно, – отмахнулась Саша. – Такие, как Лешик, точно не интересны.
– Почему?
– А зачем? Он же ничего из себя не представляет. А если
Саша зевнула.
Люди из буфета постепенно рассеивались, нам, наверное, тоже было пора. Я расплатился и проводил Сашу до трамвая. Хотел до дома, но она запретила. Сказала, что ей скоро бухучет пересдавать, и она думает в трамвае поповторять.
Мы сидели на остановке и ждали трамвая. Саша рассказывала какую-то историю, кажется про Юлю, Юля пошла в магазин за морковью и кабачками, но поскольку кабачков не было, Юля купила только морковь, а на обратном пути, само собой, застряла в лифте, ну, и конечно, стала от безысходности грызть морковь. Я иногда слушал, а иногда нет, то есть слушал, а в смысл Юлиных приключений в лифте не вникал, просто мне нравился Сашин голос.
Глава 10
Головы в траве
Выгулял с утра Герду.
Пошел подальше, к реке, чтобы никого не было, чтобы побродить спокойно, на солнышке пощуриться. Утром – самое приятное солнце, не жаркое, не пыльное, а самое главное – утром кажется, что оно светит только для тебя, это мне больше всего и нравится.
За границей поселка отстегнул Герду с поводка, но она особо и не рвалась. Отпустилась метра на три, сделала круг, понюхала воздух, послушала воздух. Ничего интересного не нашла и равнодушно села на подвернутую лапу.
– Гулять, – шепнул я. – Гулять-гулять!
Но гулять ей особо не хотелось, это по морде было видно. Герда громко зевнула и лениво потрусила за мной. Она вообще ленива, может целый день валяться на диване, лишь иногда шастая к холодильнику. Или к Альке. Забавно, лежит, дрыхнет, потом раз – и во сне у нее поднимаются торчком уши, а после этого и остальная она вся просыпается, начинает нюхать воздух, а потом отправляется в Алькину комнату. Кажется, она ее охраняет. До сих пор. Странно.
От поселка до реки недалеко, меньше километра, это удобно. Летом можно купаться, зимой каток хороший и прорубь, некоторые ныряют. Рыбу можно удить, она тоже водится. Да и просто красивые места, Торфяного не видно. Одним словом, от реки сплошные плюсы, и все бесплатно.
Выяснилось, что Герда купаться тоже любит, особенно по утрам.
По утрам в траве вдоль берега прятались утки, и их можно было пугать громким лаем.
По утрам из глубин поднимались жемчужницы, и их можно было ловить зубами.