Герда
Шрифт:
Я пожал плечами. Особого энтузиазма по поводу дур я не испытывал, что такое вечер с дурой, представлял плохо.
– Короче, это реальный тренд, – сообщил Гром. – Из Европы к нам пришел, там вечер с придурком самое но. Сейчас все так прикалываются, особенно в Москве, в Питере. Находят болвана, дружатся с ним, приглашают в кафе или в клуб, ну а там над этим бараном глумятся по полной. Но надо глумиться так, чтобы он не догадался, в этом фишка. Как?
Гром ухмыльнулся.
Я задумался. Дураков я не любил. Дур, надо признаться, тоже. И потом,
Видимо, Гром прочитал на моем лице этот вопрос, и, видимо, он имел заготовленный ответ, поэтому сказал сразу:
– Да их хоть соли. Хоть маринуй. Их девать некуда. Они кишат, как на барбосе блохи!
Я огляделся. Пожалуй. Не то чтобы кишели, но парочку я сразу приметил, ничего такие, вполне, качественные, хоть на выставку отправляй. А может, и нет, я в людях не очень.
– Только здесь не будем искать, – скептически помотал головой Громов. – Это слишком просто, а я не приемлю легких путей. Поедем в город.
– За дурами?
– Ага. Все равно «Анаболики» на Кукуе выступают, так что лучше там найти, неподалеку, чем отсюда тащить. И потом здесь…
Громов презрительно поглядел в сторону атриума.
– Здесь дуры не той системы. Поехали! Сейчас бесплатная маршрутка приедет и отвезет нас в царство кристальной незамутненности. Да здравствуют «Анаболики».
И Громов быстро пошагал в сторону выхода, к остановке.
Громов оказался прав – едва мы подошли к остановке, как прибыл челнок торгового центра, в него ринулся было люд, но Громов раздвинул его широкой спиной и вошел в маршрутку первым, занял место возле окна и принялся рассказывать свою теорию.
– Вообще правильно говорить, конечно, не дуры – это нетолерантно, – рассуждал Громов. – Правильно говорить альтернативно-одаренные. Сокращенно АО. АО неистребимы, как звезды. Они есть везде. Но особенно их много в нашем городе. Чего уж там, практически каждая вторая предъявляет повышенный уровень АО…
Пассажиры смотрели на него без интереса, мало ли какая рвань в маршрутках катается, а вот красивая девушка напротив поглядывала с вызовом и раздражением. Это подзадоривало Громова, он рассказывал про то, что по результатам независимого исследования самый большой процент АО встречается среди студенток гуманитарных вузов, что же касается нашего города, то наибольшие показатели АО дает юридическая академия и институт управления, что опять же неудивительно…
– Это совсем неудивительно. Раньше в нашей губернии было очень много женских тюрем, – рассуждал Гром. – Еще до революции, нам на краеведении рассказывали. Мужиков на каторгу на Сахалин отправляли, а женщин сюда. И все эти женщины были самого четвертого сорта: приземистые, злые, неграмотные и социально опасные. Вот они свою десятку отбывали, а потом, конечно, у нас в губернии оставались. И шли работать в текстильную промышленность. А потом, уже в советское время, на стройку каскада ГЭС. Само собой, бестолковость с каждым годом увеличивалась количественно и росла качественно, и вот теперь…
Девушка
– Вот и девушка подтверждает, – указал Гром на студентку. – Правда, девушка? Вы, наверное, студентка?
Студентка отвернулась.
– Девушка, пойдемте с нами на «Анаболиков», – продолжал приставать Гром. – Там можно кидаться помидорами и ковыряться в носу. Вам понравится, я же вижу.
Девушка терпела.
– Это бесплатно, не переживайте. Вы стихи любите? Мой камрад Мондрыкин… – Гром кивнул на меня. – Тоже стихи сочиняет. Буря густо мглою кроет и все такое…
Девушка терпела.
– Он купит вам эскимо.
Перед остановкой «Теплоуниверситет» девушка поднялась с места и стала продвигаться к выходу, Громов немедленно выставил ноги и руки, ноги, чтобы девушка запнулась, руки, чтобы девушку поймать. Девушка с трудом пробиралась между конечностями Громова, но все-таки смогла удержаться на ногах и не попасть в громовские объятия.
– Уроды, – сказала она перед тем, как захлопнуть дверь. – Школота поганая…
– Лечись зеленкой, – успел ответствовать ей Громов.
– Не хлопайте дверью, – с ненавистью рыкнул водитель.
Маршрутка покатила дальше. Девушка сошла, приставать было не к кому, Гром грустил и рассказывал мне о своем брате, живущем в Новой Зеландии, брат поехал на экскурсию по местам «Властелина Колец» и заразился рожей, но не простой, а земляной, какой только хоббиты болеют…
Вышли за две остановки до Кукуя, чтобы подыскать спутницу на концерт. Девушек вокруг было мало, Гром предложил подкарауливать их возле бочки с квасом, попробовали, но нарвались на ос. Пытались знакомиться возле остановки – тоже безуспешно. После чего Гром решил познакомиться с девчонками, рекламирующими золото со скидками, погнала охрана. Гром отчаялся и думал уже вручить третий флаер первой попавшейся прелестнице, но тут мы услышали странные звуки. Что-то такое… Спортивное. Похоже на рев футбольных дудок.
Мы вышли из-за угла и увидели странное. То ли пикет, то ли… Короче, две девчонки расположились напротив магазина «Ручеек» и вовсю дудели в длинные зеленые трубы. Кажется, пластмассовые. Девчонки были непохожие, одна сильно повыше и потоньше, а другая, та, что пониже, обычная такая. Та, что повыше, при дудении в трубы стучала в колокол, а та, что обычная, била в цыганский бубен. Вместе они издавали так много шума, что умудрялись даже перекрывать гул дорожного движения. А еще вокруг девчонок стояли плакаты, которые из-за дальности я прочитать не смог.
– Это что? – спросил я.
– Это песня, – ответил Гром зажмурившись. – Пиршество духа, честное слово. Я имею в виду этих красавиц.
Мы остановились под липами, смотрели на представление. Девицы гремели и гудели громко, обращали на себя внимание.
– Смотри, какие, – указал Громов. – Не, просто супер, отборные, лакшери!
Я поглядел на девчонок. Какой-то особой отборности я не заметил, ну, стоят с трубами, ну, дудят иногда зачем-то.